Книга Только нет зеленых чернил, страница 103 – Наталья Веселова

— Ты жива, – отвечал дядя Валя. – И останешься жить дальше, если не накроет снарядом. А что будет потом, зависит от того, чем кончится война. Придут ли немцы и установят свой порядок – кстати, возможно, и не такой ужасный, как нам твердят по радио, – или победят Советы и мы снова получим право на миску более густой баланды, чем сейчас. Но баландой она от этого быть не перестанет… Ты вырастешь и увидишь все это. Я – навряд ли.

Девочка посмотрела на него озадаченно:

— Вы будто не хотите победы…

— Я? Я очень хочу. Я очень жду победу, – твердо ответил Валентин. – Чтобы поквитаться.

С ней говорили, как со взрослой – по-настоящему, – только это Валерка и понимала. Большой, почти старый мужчина видел в ней равного собеседника, делился мыслями, надеждами – и, то и дело стремительно ныряя то вбок, то вниз, подавал подосиновик за подосиновиком, которые она аккуратно опускала в тяжелеющую наволочку. А он рассказывал – чуть понизив голос, иногда поглядывая по сторонам. «Действительно – вдруг опять десант, как тогда!» – подумала девочка и тоже стала оглядываться.

— Я вовремя оказался в Петербурге, закрепиться успел, рабочим хорошим стал… На империалистическую не попал – дали бронь, снаряды ведь и тогда фронту нужны были. Потом революция – одна, вторая… Я всем сердцем их принял, думал, ну вот, кончится вся несправедливость, заживет теперь простой люд как полагается. Тут меня горе и подстерегло – жена в родах померла, но кругом такое творилось, что ее смерть как в водовороте потонула, да и, скорей всего, не любил я ее уже тогда, разонравилась. Пока «бывших» стреляли, я, дурак, радовался – так, мол, им и надо. Не дотумкал еще, что скоро за всех возьмутся, никому жизни не дадут…

— Мои-то, хотя и дворяне оба, – а чем они помешали? Не буржуи ведь, не белогвардейцы, контрреволюцией не занимались… Просто врачи – и хорошие, тетя говорила. Могли бы много пользы принести, а Ежов их… – опустив голову, сказала девочка.

Она действительно часто думала: если враги – понятно. А мама и папа? Они ведь людей лечили, и даже сейчас скольких могли бы спасти!

— Хм, Ежов, карлик сраный… – усмехнулся дядя Валя. – А вот как ты думаешь, мог при другой власти – да хоть бы и при Николашке! – такой Ежов в начальниках оказаться, да еще столько душ загубить почем зря?

О таком Валерка, конечно, никогда и не помышляла, потому пробормотала, смутившись:

— Ну декабристов же сослали в Сибирь – еще жены за ними поехали… Главных вообще повесили… И народовольцев тоже повесили… И революционеров многих… Кажется…

Ее старший друг остановился, прислонившись к дереву, и раздельно произнес:

— Их всех наказали за то, что они де-ла-ли. И сколько? Да на пальцах сосчитать можно! А у нас – миллионы, наверное, по всей стране! И твои родители тоже – их ведь убили просто так. Во-об-ще-ни-за-что. Понимаешь разницу? А моих… – Он помолчал с минуту, глядя вдаль, где прозрачный березняк заканчивался на некрутом холме и меж стройных белых стволов просвечивало ровно синее июльское небо, потом заговорил с мнимым равнодушием: – Моих взяли и уморили голодом. Во время продразверстки. Я ведь старший был, после меня у них еще четырнадцать детей родилось – так вот, любые съестные запасы отбирались подчистую, в лесу еще не было ничего – кору только с деревьев снимали и ели, а рыбачить им запретили под страхом расстрела на месте. Большевики сами глушили рыбу и вывозили целыми баржами, в то время как в кургальских деревнях умирало по сто человек в день – финнов, ижор, русских… А кто не успел загнуться с голоду, тех чуть позже сослали в Сибирь в эшелонах для скота. Из моих это были два уцелевших младших брата с женами и детьми – все они заразились в дороге тифом и умерли прямо на снегу Транссиба – там, где их раздетыми выбросили по пути из вагона. Одна сестра была замужем за местным православным попом, уже три дочки у них народились, когда партийцы пришли сжигать обе церкви – и нашу, и финскую. Церквями они, как ты понимаешь, не ограничились. Мужа ее пытались заставить плюнуть на Евангелие. Он отказался и был повешен прямо над престолом в алтаре – считай, легко отделался, прямиком в рай. Ну а сестра и мои малолетки-племяшки – те не отделались. Они достались красноармейцам… Подробности мне сельчане рассказали потом, но даже тебе их знать необязательно. Хоть ты и нагляделась тут в лазарете всякого, по гроб жизни хватит, но такое все ж не стоит девочке слышать… – Он снова замолк ненадолго, а потом протянул задумчиво, как бы не ей: – Вот я и жду победу… Вот я и жду…