Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
— Извините, товарищ капитан, а для вас это что – привычное дело? Ну, когда столетние бабки палят из парабеллума – один в упор и один контрольный? Михаил вздохнул, как мудрый цепной пес, давно изучивший и невысоко ставящий своего слабака-человечка, окинул Андрея тяжелым взглядом и вдруг – может, от звериной усталости в конце рабочего дня или от безысходности собачьей жизни опера в целом – выдал целый монолог, небольшой, но внушительный: — Если б вы видели то, что видел я… Шестилетнюю девочку, отравившую крысиным ядом годовалого братика, подменившую таблетки родному папе и сбросившую чугунную гирю на голову тетке, потому что ей показалось, что ее разлюбили… Похожую на вашу «дочь полка» бабульку, которая снесла из двустволки голову собственному внуку за то, что он хотел продать дачу без ее согласия… Интеллигентную артистку, любительницу кошек, вылившую кастрюлю кипятка на маленького мальчика, когда тот пытался привязать консервную банку к хвосту ее любимицы… Старичка-пианиста, божий одуванчик, вылитого Эйнштейна, утюгом запытавшего до смерти свою дочь ради денег, которых у той не было… Или… – Тут он не то хрипло вдохнул сквозь зубы, не то всхлипнул – и, с непропорциональным грохотом отодвигая стул, поднялся: – Сидите здесь, ждите. Можете понадобиться еще. Пойду порешаю. В Питер звонить надо. Они молчали, глядя перед собой, оба подавленные и обескураженные. Наконец Стася повернула голову и просто, как родному, сказала: — Андрюш, я так устала. Просто сил нет. Андрей поднял со стола ее руку, слегка сжал – и молчание стало другим, хорошим, которое лучше бы не кончалось как можно дольше… И действительно, прошло много времени – за дверью ходили, говорили, даже смеялись, однажды приоткрыли ее и тут же захлопнули, – пока вернулся серый от утомления Михаил, сел лицом к ним за старомодный канцелярский стол и принялся четкими равнодушными движениями перебирать бумаги, потом взял несколько, пододвинул Андрею: — Подпишите показания. На каждой странице. Внизу, где галочка. — К ней что – поехали? – решилась Стася на правах не только потерпевшей, но и хоть краем, да бывшей. Опер угрюмо кивнул: — Угу. Можете оба идти. – Он все-таки не удержался, поднял голову – и в глазах заиграли неуместные темные смешинки: – Сбежала наша подозреваемая. Прошлой ночью. — Что?! – хором воскликнули они, и Андрей добавил нерешительно: – Но найти-то вы ее можете? Михаил откинулся на стуле, мелькнула кривая вымученная улыбка: — Могу, конечно. Если, например, пулю в лоб схвачу со всей дури. Но, знаете, нет пока особого желания… – И, с удовольствием рассмотрев немую сцену, пояснил для особо тупых: – В морге она питерском. Ничего криминального, просто от старости… * * * Они повернули не в ту сторону в одном из одинаковых коридоров, потом Стася оступилась, охнула и была вовремя подхвачена Андреем на щербатой ступеньке лестницы, а наружная дверь с задвижками и глазком вдруг отказалась выпускать их, и пришлось звать на помощь озадаченного сержанта. Зато когда все эти досадные препятствия были благополучно преодолены, мужчина и женщина вдруг попали в непривычно черный, многоочитый московский вечер и медленно пошли сквозь него в сторону заждавшейся, хорошенько остывшей и отдохнувшей машины. — Куда же мы теперь? – спросила, останавливаясь возле, Стася. Негромко вякнула сигнализация, Андрей широким свободным жестом распахнул дверцу: — Поедим где-нибудь – и домой. Вашу Москву я видел. Теперь должен показать вам мой Петербург… – Он запнулся было, но сразу поправился: – Наш. |