Книга Только нет зеленых чернил, страница 101 – Наталья Веселова

Но однажды в лазарете появился дядя Валя. Они потому, наверно, и сдружились, что имена им достались неподходящие: ей – мужское, а ему – женское. Он был, как девочке казалось, уже очень пожилым – в конце пятого десятка – и служил по ремонту не самолетов, а машин, коих числилось в батальоне немало, и все постоянно требовали починки – то пробитые вражьей очередью с неба, то просто готовые развалиться от старости. В лазарете дядя Валя лежал с серьезной пневмонией, причем одно время военфельдшеру даже казалось, что он обязательно умрет: драгоценный сульфидин извели на раненых, а воспаление легких, как известно, больше ничем эффективно не лечится. Валерка пожалела хрипло ловившего ртом воздух высохшего «старикана» и самочинно взялась, хотя никто ее не просил, ставить ему маленькие круглые банки на костлявую спину: в спасительность этой странной, похожей на фокус с огнем и стеклом процедуры отчего-то свято верила все Валеркино детство тетя Шура, умевшая мгновенно утыкать спину кашлявшей племянницы парой десятков стеклянных баночек, присосавшихся намертво и звеневших при любой попытке пошевелиться. С не сопротивлявшимся от крайней слабости дядей Валей у нее с первого раза это получилось ловко, почти как у покойной тетушки, и, когда через двадцать минут банки со смешным чмоканьем были отлеплены от спины больного, тот спокойно уснул на животе, впервые за много дней не задыхаясь от сухого изматывающего кашля. После третьего сеанса у него вдруг стала обильно отходить среди ночи густая гнойная мокрота, а утром температура разом упала с сорока до тридцати шести. Фельдшер задумчиво выслушал и выстукал его, отметил резкое уменьшение хрипов – и поманил рукой пробегавшую Валерку:

— Дядь Валь, посмотри на эту девочку Валеру, – сказал он, приобняв ее за плечо. – И запомни ее хорошенько: она, похоже, тебе жизнь спасла своими банками. Кто бы мог подумать! Мы даже не знали, что у нас тут есть эти стекляшки, а она, вишь, не поленилась их найти и тебе по собственной инициативе ставить.

Фельдшер ушел по своим делам, а Валерка склонилась над больным: надо было обтереть его от пота и дать положенные порошки.

— Валера, открой тумбочку… – прошептал дядя Валя. – Посмотри там… в бумажку завернуто… Ребята из гаража принесли, а мне сейчас ничего не хочется…

В серой занозистой бумажке оказались два довольно крупных, поблескивавших кристаллами кусочка колотого сахара.

— Возьми себе, – сказал он. – Тебе нужно, ты все время бегаешь, а я лежу…

— А вы – больной, – строго сдвинула брови санитарочка. – Вам надо выздоравливать.

Мужчина слегка улыбнулся:

— Уговорила. Давай так: один тебе, один мне…

На это Валерка согласилась – уж очень аппетитно выглядел сахар, да и знала она давно: рассосешь такой вот обломочек – так до вечера и ноги полегчают, и голова прояснится.

— Хорошо! – Она радостно закинула в рот свою долю. – Только чтоб без обмана – теперь вы. – И она поднесла к его губам второй сахарный осколок.

Дядя Валя покладисто протолкнул его за щеку, проводил взглядом Валеркину руку и вдруг тихо заметил:

— Ты из «бывших»…

— А вы откуда знаете? – растерялась Валерка.

— Руки, – опять улыбнулся он. – У девочки рабоче-крестьянского происхождения таких рук быть не может. Хоть мазутом их перемажь, хоть в щелоке стирай с утра до ночи. Не скроешь породу-то… Барышня ты.