Книга Тигровая лилия, страница 3 – Катерина Зверь

Когда люди расступились, на лице Руйо не дрогнул ни один мускул. Она лишь подняла руку, шевельнув пальцами, и один из «серых» подошел к свертку и присел на корточки, разглядывая убитого мальчика.

— Первая мать. – Ведхир поклонился с достаточной почтительностью, чтобы его жест не выглядел как оскорбление, однако его тон был далек от почтительного так же, как портовые ярусы города – от торговых ворот. – Ты пришла сюда без повязки на глазах, а значит, не нуждаешься в пояснениях.

— Я стара, но мои глаза еще видят, Ведхир Веренди. – Руйо кивнула.

— В пояснениях нуждаемся мы, Первая мать, – кожевник обвел рукой собравшихся. – Сколько еще слез должны пролить ямаррские матери, чтобы твое сердце дрогнуло? Как долго демоны будут убивать наших детей, прежде чем до Птичьей скалы долетят наши крики?

— На Птичьей скале всё слышат, Ведхир, – спокойно ответила Руйо, глядя кожевнику в глаза. – Мое сердце болит с того дня, как от когтей демонов погиб первый ямаррец.

— Тогда почему вы не ищете средства извести напасть?! – воскликнул торговец рыбой.

— Кто говорит, что мы не ищем, Ясул? – Руйо обернулась. – Птичья скала тратит немало сил и средств, чтобы найти способ избавить город от опасности. Но у нас слишком мало сведений.

— У нас есть четыре трупа! – крикнула ткачиха.

— Верно, – кивнула Руйо. – Но четыре трупа – это всё, что у нас есть. На них всех – одинаковые раны, но стали ли они причиной смертей или кто-то поживился свежим мясом уже после? Если однажды поутру садовник увидит, что ветви яблонь сломаны, кого ему следует проклинать? Сильный ветер, налетевший с моря, соседа, решившего поживиться плодами, или посланника, что остановился у колодца попить воды и не заметил, что его кобыла надумала подкрепиться спелым яблоком? Садовник проклянет ветер – и ветер опрокинет чужую лодку, садовник проклянет соседа – и семью того унесет болезнь, садовник проклянет посланника – и лошадь под ним оступится и сломает ногу; и что будет делать этот человек потом, если окажется, что ветви сломались сами, не выдержав тяжести яблок? Не имея достаточно сведений, я не хочу пускать ложные слухи. То, что говорят на Птичьей скале по поводу предыдущих смертей, – это то, что мы знаем наверняка. Мы могли бы найти сотни виновных по своему усмотрению, но какой от этого прок? Если назначить виновными разбойников, вы начнете подозревать всякого, кто прибывает в город по торговым делам. Если назначить виновными диких зверей, вы начнете истреблять их без счета. Если назначить виновными демонов, вы начнете истреблять всех, кто покажется вам одержимым. Кто поручится, что в погоне за демонами не пострадают невиновные? Кто поручится, что сердца горожан настолько чисты, что никто не назовет «демоном» старого должника или давнего обидчика?

Люди зашептались, переглядываясь. Никто не желал сознаваться в том, что слова Первой матери отозвались в его душе, но всякий ждал, что кто-то другой сознается в этом.

— Я живу на этом свете достаточно долго, – Руйо обвела глазами собравшихся, – и повидала достаточно разъяренных толп. Я не дам ямаррцам резать друг другу глотки, пока мы тщетно гоняемся за тенями, убивающими наших детей. Мы ищем, Ведхир. – Она перевела взгляд на кожевника. – Мы ищем. И мы найдем. Твой сын, как и все прочие, будет отмщен. А пока похорони мальчика как положено. – Вытащив из кармана кошель, туго набитый деньгами, Руйо протянула его Ведхиру.