Книга Тигровая лилия, страница 10 – Катерина Зверь

Руйо снова кивнула, словно ожидала услышать именно такой ответ.

— Ты уже знаешь, где следует искать дальше?

— Не совсем, матушка. Но я знаю того, кто сможет подсказать мне нужное место.

Первая мать прищурилась, всматриваясь в завесу дождя: ливень постепенно утихал, мутный белесый покров становился все прозрачнее, и цветных пятен на противоположном краю бухты стало как будто бы больше. Зеленые полосы растительности, кажущиеся в грозовом полумраке синевато-серыми, теперь проступали отчетливее, к холодным сизым оттенкам мокрого камня добавились теплые бежевые. Поблекшая под налетевшей бурей, Ямарра проступала снова, как морская тварь, сливающаяся с валунами при приближении хищника и становящаяся видимой, когда опасность уходила прочь.

Несколько мгновений Руйо смотрела на разноцветные пятна, словно выискивая глазами дом того, о ком говорила Джемайя. Затем медленно кивнула:

— Хорошо. Можешь идти – буря скоро пройдет.

Джемайя коротко поклонилась и, развернувшись, зашагала обратно по галерее к лестнице. Руйо проводила ее взглядом и снова посмотрела на Ямарру – и теперь в глазах Первой матери не осталось ни капли спокойного тепла, лишь холодное беспокойство.

Город, зажмуривший окна от брызг дождя, поджавший навесы, спасаясь от ветра, теперь снова распахнул веки ставен, расправил крылья шатров, раскрылся навстречу выглянувшему солнцу, высушивая промокшее оперение.

Несмотря на сильный ливень, луж под ногами почти не осталось – вода не задерживалась на каменных мостовых, уходя вниз по затейливой системе сточных канавок, направлявших влагу в сады на крышах и палисадники на улицах. Паутина стоков служила своего рода кровеносными сосудами, соединявшими ярусы; влага, накапливавшаяся на верхнем уровне, стекала на нижний, и так до самого моря – городские уровни подпитывали друг друга, превращаясь в единое целое. Лишь после сильных ливней – таких, как сегодня, – на улицах оставались широкие, мелкие лужи, прогревавшиеся на солнце, и в них с одинаковым удовольствием плескались и птицы, и ямаррская ребятня.

Воздух недолго пробыл свежим и прохладным – выглянувшее солнце принялось высушивать промокшие камни, и улицы окутало влажное тепло, превращая их в бани.

Одежда мигом начала казаться тяжелее, коса неприятно липла к вспотевшей шее, и Джемайя стащила капюшон, встряхивая головой в тщетной попытке проветрить сопревшие волосы. Если на нижних ярусах, куда уже не доставали лучи опускающегося солнца, царила сырая, пахнущая морем прохлада, то здесь, на срединных уровнях, где располагалась большая часть жилых домов, оставалось уповать лишь на прилетающий с залива ветер. Но ветер, как назло, утих, и в воздухе повисла целая смесь запахов: мокрых цветов и сырых тканей, благовоний и жареной рыбы, влажной земли и застоявшихся водорослей.

А вскоре все прочие ароматы перебило зловоние сточных вод. Джемайя, поморщившись, огляделась, выискивая источник запаха. Так и есть – потоки воды повредили сточную трубу, проходящую между двух домов; по всей видимости, этот участок находился в процессе ремонта, часть капитальных стоков заменили временными, и под напором дождевой воды труба сместилась. Нечистоты разлились по земле, а дождь лишь разогнал их еще дальше. Обитателям нижних ярусов оставалось лишь посочувствовать – загрязненная дождевая вода дойдет до моря достаточно быстро, но за время своего путешествия успеет доставить немало неприятных минут тем, чьи дома окажутся возле ливневых стоков. Между тем оставшаяся зловонная лужа быстро просыхала на солнце, источая немыслимый запах, заставлявший прохожих морщиться и не позволявший обитателям соседних домов открыть окна после дождя.