Книга Тигровая лилия, страница 8 – Катерина Зверь

Третьей жертвой стал молодой Семир, мальчишка-посыльный, доставлявший срочные письма на своей кобылке. Он погиб совсем недалеко от города – на Семира и его кобылку наткнулся другой курьер, выехавший из Ямарры на рассвете той же дорогой. Лошадь обглодали до самых костей, Семира изрядно исклевали птицы-падальщики, так что понять, что произошло, практически не удавалось – может быть, кобылка Семира упала, сломав ногу, а мальчишка, вылетев из седла, разбил голову, и уже после, пока оба еще не успели остыть, на нежданный пир слетелись стервятники. А может быть, кто-то убил их обоих, чтобы письмо, скрытое в почтовой сумке, не добралось до адресата.

А может быть, демону снова захотелось крови.

Что произошло на ямаррской дороге перед рассветом, ведали только небо, облака и птицы. Но небо молчало, облака слишком быстро улетали дальше, а птицы, хоть и кричали во всю глотку, не владели человеческой речью.

А теперь погиб маленький Мехди Веренди. На нем хватало царапин, висок был разбит, и, если бы не следы тех же самых когтей, угадывавшихся на изъеденном теле, могло бы показаться, что юный собиратель птичьих яиц опрометчиво полез на высокое дерево, приметив очередное гнездо, сорвался и упал, став такой же добычей падальщиков, как Хеди.

Но если это были дикие звери – или птицы, – то вели они себя слишком разумно, оказываясь рядом с умирающим еще до того, как тот успевал остыть, выбирая жертву так, чтобы момент ее смерти никто не видел, оказываясь то в лесу, то на дороге, то вдали от города, то непосредственно рядом… У всякого зверя и птицы есть территория, которую он считает своей. Если тварь одна, она не стала бы перемещаться так часто и так далеко. Если их много – кто-нибудь бы уже наткнулся на следы их существования. Но даже скальные охотники, самые отчаянные из ловцов, уходившие высоко в горы в поисках самой редкой и ценной добычи, не находили ничего странного и подозрительного.

Где оно могло прятаться? Как оно могло выглядеть? Почему оно терзало своих жертв когтями, словно те отчаянно сопротивлялись перед смертью? А если оно пожирало их уже после смерти, то к чему эти раны? Судя по следам зубов, существу не требовались дополнительные меры, чтобы разделаться с кобыльей тушей, а лошадиные жилы и шкура куда прочнее, чем человеческие…

— О чем шепчутся в Сером углу? – спросила Руйо, и Джемайя вздрогнула и оглянулась, сообразив, что ее молчание тянется уже неуместно долго.

«Серым углом» обитатели города называли самое затененное место в саду, куда никогда не заглядывало солнце, и белый камень круглый год казался серым. По поверьям, в таком углу пережидали солнечные дни ночные тени. «В каждом саду свой серый угол», – говорили ямаррцы, имея в виду: «в каждой семье свои секреты».

Серым углом Ямарры называли небольшое двухэтажное здание, прячущееся среди каменных выступов на дальнем краю Птичьей скалы – здесь обитали и обучались Тени Первой матери, здесь же хранились самые важные городские секреты, и сюда, в первую очередь, стекались самые важные слухи. Судьбы города решались не в чиновничьих конторах административных ярусов, а именно здесь, в месте, куда не проникали лучи солнца.

— О разном, матушка, – ответила Джемайя. – Мнения о том, что делать дальше, расходятся. Старшая тень предлагает решительные меры – например, провести полномасштабную облаву в самом городе.