Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 91 – Салма Кальк

Я уже неплохо наловчилась ходить непонятным, но доступным мне способом по помещениям приюта. Правда — только ночью, когда меня не могли увидеть живые и спросить, что это вообще такое. И мы встречались почти каждую ночь, чаще ненадолго, чем до утра, но иногда, бывало, засиживались — обсуждали игру, конечно же.

Они знали, кто что сделал, кто о чем договорился втайне от других, доносили мне всё, о чём сговаривались оставшиеся разбойники, о чём сплетничают старшие девчонки. Они же рассказали, что мои распрекрасные соседушки, Лиза и Стеша, насплетничали Эмилии, будто я встречаюсь с Тимохой и Тишкой исключительно из сердечного интереса, а вовсе не по игре, игра — только маскировка. Меня это взбесило до крайности, потому что для меня как раз главным была игра, а все возникающие на её почве и невозможные в другом случае ситуации — побочным продуктом. Но в приюте должны быть здоровые отношения между воспитанниками, а не то, что было до игры, теперь-то даже те прежние задиры, кто в игре не участвовал, бить и задирать других остерегались. Потому что мальчишки пару раз получили от тех же Тимохи, Тишки и молчаливого Савки, а девочки — от старших Марьяны и Сони, те были на хорошем счету и у Ольги Зиновьевны, и у самой директрисы, и обидчики получили заслуженное.

Так вот, разведкой занялись Стёпка, Люба и Нюта. Они дня три выслушивали, вынюхивали и всячески пользовались выгодами своего положения, а потом принялись рассказывать мне, что узнали.

— Слышь, Лина, там не просто комиссия, там прямо, ну, всё серьёзно и непросто, — говорил Стёпка. — Какой-то человек прямо от самого губернатора. То ли нажаловался кто-то, то ли наши попечители кому дорогу перешли.

— Не заплатили что ль? — хмыкает Люба.

— Может, и так, мне сказать забыли, — пожимает Стёпка плечами.

— А ещё к кому-то из попечителей приехала родственница из самой Москвы, и тоже захотела в попечители, и она придёт и будет здесь всё высматривать и вынюхивать. А в Москве-то всё не так, как у нас, ясное дело, и она ж наверное захочет всё сделать, как там у них бывает, а наши боятся. Вдруг всех выгонит без расчёта даже и новых найдёт? — сообщает Люба.

— И все-все боятся, не только Эмилька, а ещё и Ольга Зиновьевна, и как бы не сама директриса! — Стёпка важно поднимает палец к потолку.

Я благодарю их за сведения — так всё становится понятно. Если и впрямь нам грозит какая-то новая метла, которая по новому пометёт — то конечно же, все боятся за себя и своё место. А тут ещё Апрелкова с какими-то завиральными идеями.

Но завиральные идеи чувствуют себя хорошо. Потому что игра потихоньку идёт, несмотря на прямой запрет. И нормальные, человеческие отношения тоже продолжают распространяться.

Комиссия приезжает в один из обычных будних дней — когда мы все на уроках. И для начала именно что ходят по классам, смотрят на сами классы, на вид детей и учителей, идут дальше. В обед мы видим их в столовой — важные люди, и мужчины, и женщины, человек десять, одеты примерно как Кирила Евсеич и его семейство одевались, но его самого нет, и хорошо. Дальше ходят на уроки, сидят и слушают, что мы отвечаем, смотрят за нами в столовой, и некоторые даже остаются на ночь в приюте — вовсе что-то неслыханное, никогда такого не было, говорят старожилы.