Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 93 – Салма Кальк

Тот день, когда меня прилюдно назвали магом-некромантом, да не мои призрачные друзья, а вполне живые люди, длился и длился. Мне не разрешили вернуться на урок рукоделия. Мария Владимировна велела всем идти по делам, а мне — остаться.

— Итак, Ангелина Голохвостова, маг-некромант. И как так сталось, что маг оказался в этом воспитательном доме? — спросила она меня первым делом.

— Вы хотите знать, как это произошло? Мой дед так решил. И его ближний человек привёз меня сюда.

— Почему же твой дед не позвал к тебе учителя, — вздыхает она.

— У меня был учитель, обычных наук, мы учились с двоюродной сестрой, — пожимаю плечами.

— Магу нужно изучать и обычные науки, и магические, — строго говорит дама.

Она в тёмно-вишнёвом платье, юбка спереди прямая, а сзади в фигурных складках, и складки эти перехвачены хлястиком с резной костяной пуговицей. Спереди у ворота брошь с камеей. Волосы не просто убраны в узел, как у наших воспитательниц, но в хитрую причёску. Волосы тёмные, глаза тёмные, кожа светлая.

— А вы… тоже маг-некромант?

— Нет, я стихийник. Меня учили дома, потому что обученный маг — это ценность. Государь император велел искать, регистрировать и обучать всех магов, чтобы они потом приносили пользу отечеству.

— И вы… тоже приносите пользу отечеству? Прямо здесь, в Сибирске? — говорю недоверчиво.

— Стараюсь, — вздыхает она с улыбкой. — Я замужем, и супруга моего, надворного советника Ремизова, перевели по службе в магическую управу Сибирской губернии. И я нашла здесь себе дело в благотворительном комитете. Кроме общих проверок, я, как единственный в комитете маг, ещё и смотрю — есть ли магически одарённые дети. И я рада, что увидела тебя, Ангелина.

Молодец, запомнила, бонус тебе. Я, честно говоря, пока ещё не готова доверять этой даме. Наверное это от того, что для приютских воспитанников все взрослые — естественные враги. Они только и думают, как запретить делать то, что хорошо и нравится, и заставить делать какую-нибудь ерунду. Или не ерунду, а нужные вещи, вроде работы по дому и по кухне, но все ж равно!

— О тебе говорят, что ты организуешь других детей на совместные игры и что ты против соперничества, — она внимательно смотрит на меня.

— Я против травли. Когда толпой на одного. Когда бьют слабых. Когда травят новеньких, которые ещё не успели ничего понять, как здесь всё устроено. А соперничество в игре, где можно что-то получить, используя свои умения и дружескую помощь — это правильно.

— Это твой покойный отец так тебя научил? — она смотрит с интересом.

— Он был против притеснения одних людей другими, — пожимаю плечами.

В записках Платона Петровича нет ничего о его политических взглядах, ни слова. Думаю, такое и хранить нельзя, можно схлопотать что-нибудь посерьёзнее порки и отсидки в чулане. В его тетрадках — заметки о природе, погоде, животных, людях Сибирского края. Это намного интереснее политики, как по мне. Политика тоже важна, конечно, но если ею заниматься нельзя, то нужно изучать всё, что есть вокруг. И учить детей.

Что-то такое я и говорю Марии Владимировне.

— Маги должны приглядывать за теми, у кого нет способностей, и кто не может защитить себя сам. Твой отец хоть и не был магом, но вырос-то в магической семье. Поэтому и научил тебя так, думаю.