Книга Наследие графского рода, страница 114 – Таисия Тишь

— Да, нам всем надо поесть. Пойдёмте.

Буфет оказался крошечной комнаткой с прилавком, за которым дремала пожилая женщина в тёмном платке. На полках за ней — скудный ряд банок с соленьями, несколько буханок чёрного хлеба, плитка «галетного печенья» в бумаге. Пахло ржаной коркой и дешёвым табаком.

— Что есть? — тихо спросила Мари, чтобы не разбудить женщину.

Та открыла один глаз.

— Хлеб. Чай с сахарином. Селёдка — полторы копейки. Яйца крутые — две штуки на человека, больше нельзя. Каша была утром, кончилась.

— Давайте три яйца, хлеба и чаю, — сказал Юра, кладя на прилавок мелкие деньги.

Вернулись в комнату. Ели молча, при свете коптилки. Паша, уставший от дороги и впечатлений, заснул, едва допив свою кружку. Мари осторожно уложила его на свою кровать, укрыла шалью. Когда она выпрямилась, её лицо было напряжённым в свете коптящего фитиля.

— Юра... — начала она, не глядя на него, голос её был тихим и надтреснутым. — Я... я не хочу её видеть. Анну Артемьевну. Я не могу. Она считает меня виноватой во всём. А я... я не буду оправдываться. Я не могу... и не хочу это... рассказывать. Ни ей, никому.

Она сжала руки, и Юра увидел, как дрожат её пальцы. Он подошёл ближе, но не прикасаясь к ней.

— Ей достаточно будет подписать всего одну бумагу, Мари. Тебе не нужно оправдываться. Тебе не нужно с ней беседовать, — сказал он ровно. — Главное — чтобы она подписала всё у нотариуса. И не думай об этом больше, пожалуйста. Предоставь разговор мне, хорошо? Твоя задача — быть рядом с Павлом. Всё остальное — моё дело.

Мари подняла на него глаза и кивнула, не в силах выговорить слова. Он понял. Он взял на себя этот невыносимый контакт.

— Ложись спать, — тихо сказал он. — Завтра рано.

Он погасил коптилку. В темноте были слышны лишь ровное дыхание Паши.

Через какое-то время из темноты донёсся голос Юры:

— Мари, ты не спишь?

— Нет.

— Завтра утром мне нужно будет оставить вас здесь. Сначала на телеграф — проверить, не пришёл ли ответ, решить с билетами. Потом... надо будет поискать книгу для Паши. Всё это может затянуться.

В голосе его звучала та же твёрдая, чуть неуклюжая забота. Мари почувствовала, как в горле снова сжимается тот странный, болезненный ком — уже не от обиды, а от чего-то другого, беззащитного и тёплого.

— Он это запомнил, — прошептала она. — Про книгу. Спасибо. Да, с ней... с ней ему будет легче. Он всю дорогу от неё глаз не поднимет.

Мари помолчала, обдумывая.

— А если... если я пойду с тобой за книгой? — осторожно предложила она. — Мы с Пашей подождём тебя у телеграфа, а потом вместе сходим. Я помогу выбрать. И... тебе не придётся возвращаться за нами лишний раз.

В её предложении сквозило не только практическое соображение, но и тихое желание не оставаться одной в этой чужой комнате, быть частью этих хлопот, пусть и мелких. Юра в темноте слегка удивился, но быстро оценил разумность её слов.

— Да, пожалуй, так будет лучше, — согласился он. — Если не устанете с дороги. Тогда договорились: утром все вместе идём на телеграф, а потом — на поиски книжной лавки.

— Договорились, — повторила Мари. И в этом простом совместном плане было что-то успокаивающее.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Юра.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком редких карет за окном и мерным дыханием спящих. Юра лежал с открытыми глазами, и усталость не шла ни в какое сравнение с хаосом в голове.