Книга Наследие графского рода, страница 116 – Таисия Тишь

Первые часы ехали почти молча. Анна смотрела в щель между досками, закрывавшими окно. Мелькали унылые пейзажи: обгорелые скелеты сараев; заброшенные поля; редкие, согбенные фигуры у полотна. Разруха. Всеобщая. Не та, что в её опустевшем особняке, а живая, текущая, в лохмотьях и голоде. В её сердце, отстранённом и закованном в лёд, что-то дрогнуло. Сжалось от невыразимой, тупой боли за весь этот сломанный мир. Так по-разному война перемалывала судьбы людей, но одинаково в том, что ломала до основания. И в тишине своего сознания, не глядя на Алексея, она вдруг прошептала в сердцах, выпустив слова, как пар из перегретого котла:

— Будь проклята эта война.

Алексей не удивился. Кивнул, глядя куда-то поверх её головы.— Она всех прокляла. Одних сразу, других медленно, по частям. Вот как эти окна. Одни выбиты, другие забили. А ехать всё равно надо.

Он замолчал, давая словам раствориться в гуле. Потом, когда поезд нырнул в лесную чащу, заговорил снова, уже мягче.

— А вот ваш сын… Юрий Александрович. Он ведь через всю эту мясорубку прошёл. И не просто выжил. Он… цельный вышел. В нём стержень есть. Я его в нашей конторе впервые увидел. Вид как у всех вернувшихся: измотан, на приведение похож, глаза пустые. Но не потухшие, в них огонёк был. Человек, который знает, зачем живёт и куда идёт, что ищет. Хорошо, когда в наше время есть такой… ориентир.

Анна насторожилась, но лицо осталось маской. Лишь лёгкий наклон головы выдавал интерес, приглашая продолжать.

— И ориентир этот вовсе не эфемерный, — продолжил Алексей, глядя прямо на неё. — Он ищет свою девушку. Вот уже восемь лет, сквозь войну и всё прочее, он её ищет. Если бы не она… его бы, наверное…

— Его бы раздавило, — утвердила Анна, перебивая. И тут же осеклась, осознав силу своего согласия. Она выпрямилась, и в её голосе зазвучали вызов и болезненная горечь. — Поэтому ему нельзя было знать всего этого ужаса и предательства. Только этот ориентир на войне и был ценен — незнание. Но что это на самом деле за девушка… Стоила ли она всего этого…

— Её совершенно все оставили, Анна Артемьевна, — тихо, но очень чётко сказал Алексей, перехватывая нить разговора. — Все: отец, брат, любимый, друзья. Помогла только её тётка, Лидия Петровна. Она кремень, конечно, вы её знаете. Сухая, как палка, и прямая, как штык. Ненависть к вашему… к Александру Петровичу выжгла в ней всё, кроме этой самой прямой линии: за свою кровь стоит горой. Не отступила ни на шаг, это достойно уважения.

— Лидия всегда была своенравна и упряма, — отрезала Анна, цепляясь за знакомую черту, пытаясь умалить подвиг до простой черты характера. — Характер почти мужской. Ну и, наверное, у Мари были с собой средства. Значительные. Иначе как они выжили бы все эти годы? Если она уезжала… по согласию… То с комфортом.

Алексей мягко, но неумолимо покачал головой.

— Какие средства, Анна Артемьевна? Откуда? Лидия Петровна, чтобы помочь племяннице укрыться и выжить, денег с продажи своего дома в Петрограде отдала, сама к дальним родственникам. А ведь это последнее, что у неё было. Денег не пожалела. Хотя Берг до этой осени её шантажировал, брал регулярный оброк, почти до гола обобрал.

— Роберт? — фыркнула она с нервной не верящей усмешкой.

Алексей кивнул молча и с характерным выражением лица, мол, чего ещё от такого ожидать. Анна уставилась на Лёшу во все глаза, понимая, что это не шутка.