Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 83 – Валентина Зайцева

— Надо было сразу догадаться, что ты слишком самовлюблен, чтобы думать о комфорте девушки. Вот в чем твой брат от тебя кардинально отличается!

Глеб резко садится на кровати, его глаза наливаются яростью: — Что ты сейчас, блин, сказала?

— Сергей, — безжалостно продолжаю я, несмотря на мороз по коже от его тона. — Он невероятно чуткий и внимательный. Всегда заботится о том, чтобы девушке было хорошо.

— Ну, как говорится, — с ядовитой улыбкой выплевывает Глеб, — каждому свое.

Я фыркаю, не намереваясь слушать этот детский лепет: — Знаешь что, Вилков? Хочешь анального секса? — Я делаю широкое движение руками. — Пошел ты! Ты же у нас главный эгоист в этой академии.

Он медленно садится и пару раз иронично хлопает в ладоши: — Очень остроумно, Виноградова.

Качая головой, я влезаю в кроссовки, даже не завязывая шнурки: — Ты просто невыносим.

— А ты просто не умеешь останавливаться, — бросает он, откидываясь назад на матрас.

Его слова бьют не хуже пощечины. К глазу подступают жгучие слезы.

— Пошел ты, Глеб.

Он вздрагивает от интонации в моем голосе, но не делает ни единой попытки меня остановить, пока я выбегаю из его квартиры. Меньше всего на свете я хочу, чтобы он видел мои слезы. Я-то думала, между нами вспыхнуло хоть какое-то взаимопонимание.

Оказывается, мне просто показалось.

Сергей

— Вилков, — Белых отрывается от пухлой папки, лежащей на столе. — Садись.

Будучи учеником, я провёл в кабинете директора немало времени. Сколько мучительных, тягучих нотаций и воспитательных бесед выслушано вот в этом самом кресле! Странное чувство — снова сидеть здесь, погружаясь в мягкую кожу и разглядывая через вычурный, покрытый резьбой стол недовольную физиономию Алексея Владимировича.

Но, пожалуй, ещё никогда я не ощущал себя настолько не в своей тарелке.

Бояться Белых я не боялся, но в его руках сейчас находилось куда больше моего будущего, чем мне бы того хотелось. Потому я и подчинился без лишних споров. В конце концов, это не так уж и больно — особенно если вспомнить, как всего пару недель назад я в этом самом кабинете ласкал Аню Виноградову прямо на столе.

Съешь, старый хрен.

Директор тяжело вздыхает и поворачивается к металлическому сейфу. Едва он открывает дверцу, глазам открывается ровный ряд бумажных дел с аккуратными ярлычками. Алексей Владимирович быстро перебирает их, задвигает нужную папку до мягкого щелчка и отпирает соседнее отделение. На серебристом ключе, торчащем из замочной скважины, пошатывается изящная шелковая кисточка — прямо как на книжной закладке.

Директор Белых до сих пор предпочитает бумажный документооборот.

Старый консерватор.

В прошлый раз, перед тем как вызвать сюда Аню, я пытался ковыряться в его компьютере — искал хоть какой-то компромат: липовые пожертвования, взятки, финансовые махинации. Зацепился бы за любую зацепку! Но искал я явно не там. Белых — человек старой закалки. Этот ископаемый дед, поди, и от собственной электронной почты пароль восстановить не сможет. Надо было сразу догадаться.

— По закону я обязан регулярно отправлять отчеты в уголовно-исполнительную инспекцию, — вещает Белых, поправляя очки на переносице. — Тренер говорит, что ты отлично справляешься: находишь общий язык со студентами, выполняешь учебную программу, не уклоняешься от поручений. — Он строго смотрит поверх очков. — Комендант Андрей Дмитриевич тоже ничего плохого не докладывал. Что, признаться, довольно неожиданно.