Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 86 – Валентина Зайцева

— Проехали. Можно подниматься.

То, что у меня уже вовсю встает — отдельная проблема. В нормальной жизни я не должен так заводиться от одной мысли о близости. Но становится только хуже, когда Аня выпрямляется, тяжело дыша и поправляя растрепанные рыжие волосы. На ней облегающий топик с глубоким вырезом, открывающий аппетитный вид на ложбинку. Не понимал парней, которые тащатся от строгого кроя. Вот это — действительно горячо: нежная, фарфоровая кожа, чуть вздымающаяся от дыхания. На шее покачивается тонкая цепочка, и золотой крестик уютно устроился прямо между грудей, рискуя быть зажатым.

Аня указывает пальцем на дорогу и возмущенно вздыхает:

— Ты серьезно?! Только что знак «Стоп» проигнорировал!

Я с трудом отрываю взгляд от её декольте и сжимаю зубы.

К моменту, когда мы подкатываем к нашему месту — незаметному пятачку у водохранилища, — в штанах у меня всё буквально пульсирует от нетерпения. В прошлый раз я приезжал сюда с Региной. Ужасная была поездка. Она устроила дикую истерику, кричала, что не какая-то там дешевая девка, чтобы миловаться в машине, требовала везти её в мой особняк и относиться к ней как к «настоящей леди».

Аня действуем иначе.

Она молча швыряет на панель упаковку влажных салфеток, без лишних слов перебирается на заднее сиденье и начинает расстегивать джинсы.

— Ну? — подгоняет она, крутя кистью. — Доставай свой агрегат и погнали. У меня нет времени тут просиживать.

Какая разница.

Скептически фыркнув, я выбираюсь из-за руля и пересаживаюсь назад — как цивилизованный человек. Она ждет меня с насупленным видом, будто делает мне величайшее одолжение. Да и пожалуйста. Когда она приподнимает бедра, чтобы сбросить джинсы, я подаюсь вперед за поцелуем.

Аня отворачивает лицо.

Я замираю, издавая ядовитый смешок. Значит, когда так делаю я — это преступление, а ей можно? Ну уж нет, я не из обидчивых. Бережно, но ощутимо беру её за подбородок и насильно притягиваю к себе, полностью игнорируя её недовольное мычание. Впрочем, сопротивляется она недолго. Стоит мне залезть ладонью под топ и сжать мягкую, горячую грудь, ощущая, как под большим пальцем твердеет сосок, как она тут же обмякает и начинает отвечать на поцелуй.

Она пахнет терпким кофе, но звуки, которые она издает, когда я покрываю поцелуями её шею и спускаюсь к ключицам, звучат невероятно сладко. Я смакую каждую секунду: кусаю ложбинку на груди, поднимаюсь обратно к губам, а когда она снова пытается отвернуться — вплетаю пальцы в её волосы и накрываю её губы своим, заставляя принимать мою ласку. В ответ Аня больно въедается зубами мне в нижнюю губу. Выдерживаю стойко, продолжая дразнить её языком. Черт, я мог бы заниматься этим часами: бороться с ней, вынуждать её плавиться в моих руках, чувствовать, как её бедра самовольно подаются навстречу, вымогая продолжения, пока гордость трещит по швам.

Но она права.

Время ограничено.

Я сдергиваю с нее остатки одежды, действуя рвано и нетерпеливо, едва уворачиваясь от её ноги, когда она сбрасывает джинсы с лодыжек. Провожу ладонью по её гладкому бедру, внимательно осматривая кожу — проверяю, не появилось ли новых синяков, держит ли она слово.

Кожа чистая, свежих следов нет.

Удовлетворенный, я слегка надавливаю ей на плечо, но она и сама всё понимает — разводит ноги, опираясь руками о дверцу, и тяжело дышит.