Книга Непреднамеренное отцовство, страница 67 – Маша Малиновская

Букет действительно красивый. Я беру его в руки и вдыхаю тонкий запах. Внутри появляется приятная лёгкая дрожь. Нежный аромат будоражит, пробуждает чисто женское удовольствие. До того, как я раскрываю открытку, я уже понимаю, от кого эти цветы.

Они от Ярослава.

В записке всего два слова: «Тебе. Ярослав».

Вечером я благодарю его за цветы, а он просто кивает в ответ. Нажинский почти весь вечер проводит с Ромой, а я сажусь поработать в кухонной зоне. Иногда незаметно наблюдаю за ними, и на сердце становится тепло от того, что сын счастлив. Ревности, которая проскакивала раньше, я не ощущаю больше. Отпустило.

В десять Ярослав сам укладывает Ромку спать, а потом желает мне спокойной ночи и уходит. Я даже чувствую разочарование.

Но… ведь я сама сказала, что не готова.

Утром встаю в отличном настроении. Розы пахнут на всю спальню. Вчера я не смогла удержаться, чтобы не забрать их к себе.

Иду в душ и плещусь там долго, наслаждаясь ароматом любимого геля для душа. Так легко внутри, а при вдохе немного щекотно в животе.

Сегодня суббота, и мы с Ромкой собирались в торговый центр. Я обещала купить ему нового динозавра, а он хотел показать, какого мне нужно сфотографировать и отправить деду Морозу.

— Я нарисовал, но оно что-то не очень похоже вышло, — предупредил вчера вечером он. — Поэтому поедем в магазин, я покажу, какого хочу, а ты сфоткаешь и деду Морозу отправишь, ладно?

— Ладно, — согласилась я, а сама обрадовалась, что не придётся штудировать сайты. Просто попрошу отложить в магазине, а потом заеду, когда Рома в понедельник в саду будет.

Так что пора было собираться. И Ромку будить.

Я наматываю на голову одно полотенце, прикрываюсь другим, сгребаю свою пижаму, расчёску и фен. И со всем этим скарбом кое-как открываю щеколду ванной, а потом толкаю дверь бедром. Руки-то заняты.

Пытаясь подхватить падающий фен, я, не глядя вперёд, изворачиваюсь и вдруг впечатываюсь в широкую мужскую грудь.

— Ой, — соображаю, хлопая глазами, что передо мною Нажинский.

Сонный, растрёпанный, в домашних штанах и… и всё.

В восемь утра-то.

— Доброе утро, — здоровается Ярослав ещё немного охрипшим после сна голосом.

— Доброе, — почему-то здорово теряюсь. Чувствую себя смущённой школьницей. — Я… думала, ты в офис уехал.

— Сегодня воскресенье, и я решил взять выходной. Вот, кажется, впервые в жизни выспался.

Нажинский. Выходной. Это прям как оксюморон.

— Оу, — киваю, крепче прижимая к себе всё что держу в руках, потому что полотенце, кажется, сидит не очень крепко. — Это хорошая идея.

Чувствую, как всё ещё влажная кожа на плечах покрывается мелкими мурашками под взглядом Ярослава. А он смотрит, не смущаясь. И глаза отводить явно не собирается. Как и в прошлый раз, когда я вылетела в одном полотенце на крик Ромки. И если тогда от его внимательного взгляда пробрало холодом, то сейчас кровь в венах начинает нагреваться. Вот-вот и щёки вспыхнут.

— Подумал, мы могли бы куда-то съездить, — он выпаливает это так, будто репетировал неделю, но всё равно волнуется. — Втроём. Может, в цирк, или куда там дети любят.

И тут я вспоминаю свои мысли о маленьком мальчике, который, вероятно, и не знал в своём далёком детстве радостей снежной зимы.

— Да, кажется, есть у меня одна идея.