Книга Непреднамеренное отцовство, страница 65 – Маша Малиновская

Начиная с его предложения и визита опеки. Я ещё долго не забуду тот жуткий страх, что у меня отберут сына. Пренебрежение. Брачный контракт, который он практически швырнул мне в лицо, в очередной раз оставляя без выбора. Давление. Принуждение.

Даже когда мы занимались сексом, мне пришлось сломать себя и потом долго латать.

Поэтому нет, я не хочу.

Глубоко вдохнув, я прохожу мимо и иду в свою комнату. Не оборачиваюсь, но знаю, что он остаётся на месте. И только в своей комнате уже выдыхаю. Внутри борьба. Часть меня вопит, что я должна вернуться, другая же швыряет обидами, что накопились.

Я с трудом заставляю себя переодеться в пижаму. Хочется просто заползти под одеяло.

Свернувшись клубочком, я укутываюсь до самого носа. Меня уже утаскивает в сон, сознание играет пережитым, заставляя тело сжиматься как в судороге, когда раздаётся тихий скрип. Я не реагирую, дрейфуя на грани сна и яви, но чувствую, как рядом прогибается матрас.

— Позволь мне остаться.

День был сложным. На реакцию нет сил. А ещё я чувствую, как напряжение растворяется, будто его сдули.

Я не отвечаю. Потому что мне, кажется, это и самой нужно сильнее, чем я думала.

Обычно после стрессовых каких-то ситуаций на следующий день я просыпаюсь совсем разбитой. Вчера, когда я ложилась, то понимала, что приступ мигрени мне наутро обеспечен.

Но, к собственному удивлению, просыпаюсь я вполне отдохнувшей, в нормальном самочувствии. Потягиваюсь, ещё не открыв глаз, и переворачиваюсь на другой бок. Обоняние улавливает мужской запах.

Приоткрыв глаза, я убеждаюсь, что в постели нахожусь одна, но соседняя подушка примята. От неё-то и исходит аромат.

В мыслях путаются воспоминания. Я уже засыпала, но точно помню, что Ярослав пришёл в мою постель вчера и попросил разрешения остаться. Я позволения не дала, но и уйти не попросила. Могла бы, но самой себе объяснила, что не в состоянии, так как уже сплю.

Ночью между нами ничего не было. Казалось бы, рядом с ним я должна была быть в напряжении, но всё было наоборот — удивительное ощущение спокойствия и безопасности охватило меня и позволило как следует расслабиться и выспаться. Поэтому и не пришла мигрень.

Делаю шокирующий меня саму вывод: мне было хорошо и спокойно, когда Ярослав был рядом.

Потому что он был рядом.

Он даже пальцем не прикоснулся ко мне. Просто спал на одной со мной кровати.

Не удержавшись, я приникаю носом к подушке, на которой он спал, и глубоко вдыхаю запах. Внутри отзывается. Это волнует, пугает, но и… окрыляет.

Я встаю с постели и подхожу к окну. Сегодня идёт снег, вокруг всё укрыло белым покрывалом, а городские службы уже трудятся во всю, расчищая дороги и тротуары. Несмотря на пережитое вчера, внутри просыпается какое-то ощущение праздника. Скоро Новый год. Праздник из детства, и как бы взрослая жизнь не пыталась стереть этот детский восторг ожидания, ей это так до конца и не удалось.

Внезапно приходит мысль: а у Ярослава есть это необыкновенное чувство ожидания чуда? Подспудное, подсознательное, которое сидит глубоко внутри, зарождённое во времена веры в чудеса? А что если его детство было настолько холодным и обезличенным, что даже этого он был лишён?

Сердце внутри сжимается, когда я представляю маленького мальчика, корпящего над нотами или уравнениями в предновогодний вечер, в то время, как его сверстники в своих домах смеются и радуются огням на ёлках, стеклянным шарам и шишкам, цветным гирляндам. Когда утром, затаив дыхание, и даже без носков по холодному полу бегут под ёлку. Когда потом на горке, затаскивая санки, рассказывают и хвастаются, что же эдакого в этом году принёс им дед Мороз за то, что были послушными. Или не очень, но дед-то добрый и всё равно принёс.