Книга Непреднамеренное отцовство, страница 95 – Маша Малиновская

Идиот, я даже паспорт с собой не взял. Нужно вернуться за документами и тогда ехать.

Пока еду домой на такси, звонит врач. Но мне уже неважно, что он скажет. Я и так знаю, что это правда.

Он подтверждает, что беременность может наступить, хоть шанс и низкий. Крайне низкий, почти невероятный, но всё же есть.

Я возвращаюсь домой, открываю дверь, вхожу и… вижу Софию.

Она сидит за столом в кухонной зоне. Не ест, не пьёт, просто сидит, словно каменное изваяние.

Подхожу к ней и опускаюсь на колени на пол. Как верный пёс кладу голову ей на колени. Только бы не оттолкнула меня.

Но София, размеренно дыша, аккуратно кладёт руку мне на голову, и в этот момент будто оковы падают. Внутри становится легко-легко.

— Ты не уехала, — сердце стучит гулко в груди.

— Я не бегу от проблем сломя голову.

Моя София. Моя умная, рассудительная девочка.

— По глупости своей я чуть тебя не потерял, — шепчу, прикрывая глаза. — Прости, София. Мне всё ещё трудно верить в чудеса.

— Они бывают, — тихо отвечает она.

— Теперь я это знаю.

Прикасаюсь пальцами к её животу. Там внутри, пусть ещё и очень-очень маленькое, бьётся сердце нашего ребёнка.

Да, теперь я точно знаю, что чудеса бывают.

Когда нашей дочери исполнилось шесть, она нашла в моём кабинете дома скрипку. Это произошло, пока я вышел на кухню, чтобы сделать себе кофе, а её оставил на диванчике в обществе нашей колли Шемы.

Дочь часто сидела рядом, пока я работал. Складывала пазлы, рисовала или даже спала на диване. И всегда протестовала, когда я пытаюсь выдворить её в детскую или отнести, задремавшую, в кровать.

Со временем я смирился и позволил ей маячить рядом. Она не мешала. И даже наоборот, стал замечать, что в офисе мне работать даже сложнее, не хватало её рядом.

Но в один день Лариса решила влезть в стеклянный шкаф, пока я отлучился.

Я застал её удивлённой и сосредоточенной. В одной руке скрипка, в другой смычок. Губы поджаты, маленький нос с канапушками сморщен.

— Что это, папа? Это такая гитара?

— Нет, Лора, это скрипка. Тоже музыкальный инструмент.

— Ты умеешь играть?

— Умел. Может, и сейчас умею. Давно не играл, мог забыть.

— Как можно забыть что-то, что умеешь?

Лариса протянула мне скрипку и важным кивком велела играть. Потом, правда, всё же добавила снисходительное «пожалуйста».

Стоило мне коснуться смычком струн, глаза Ларисы вспыхнули. И вот ей четырнадцать, сцена перед нами залита ярким светом. София сидит рядом в жутком напряжении, но улыбается, поддерживая дочь. Ромка рядом с Настей — своей девушкой. Он учится в Ярославле, но не мог не приехать на первый концерт сестры.

Едва Лора касается струн, зал затихает. Тихая мелодия льётся плавно и нежно, перетекает из ноты в ноту.

Я вижу, с каким удовольствие она играет, насколько ей это нравится.

Когда-то скрипка была моей тюрьмой. Я ненавидел инструмент, ненавидел музыку. Но вот как, оказывается, любовь всё меняет.

Я не скрипку ненавидел, я просто хотел, чтобы меня любили.

Может, мать по-своему и любила меня, наверное, когда-нибудь я даже смогу простить её.

София же научила меня любить. Научила принимать любовь. Показала, что это чувство важно и нужно в жизни. Можно достичь высот на ощущении боли, но на любви можно достичь и больших.

Я стал отцом непреднамеренно. Совсем не собирался заводить семью, думал, что так мне будет лучше. Но я ошибался.

Ничего хорошего в одиночестве нет. И мне очень повезло, что нашлась та, кто мне это показал.

Моя София, моя любовь.

Конец