Книга Земля костяных богов. Взывающие корни, страница 62 – Александра Косталь

Но намного страшнее было то, что творилось с остальными.

Обступив огненный круг, они взялись за руки и стали шептать что-то на неизвестном языке, и их многоголосье разносилось внутри головы адским эхом, от которого хотелось закрыть уши, а если не выйдет – отрезать их вовсе. Самые страшные проклятия на русском звучали в разы приятнее, чем заклятия, сказанные деревенскими. Арсений пытался закрыть уши ладонями, но тело переставало слушаться, голова гудела, будто улей, а тошнота подкатывала вместе с заваливающимся горизонтом.

Едва ли не впервые в жизни ему показалось, что он сейчас упадёт в обморок от этой изощрённой пытки.

С трудом справившись с собой, Арсений достал из внутреннего кармана украденного идола – тот раскалился, но боли от ожогов не чувствовалось, хотя пальцы мгновенно покраснели. Лишь схватив его, он будто разом освободился от груза, давившего на голову, и Арсений смог вдохнуть полной грудью.

Он обернулся к ребятам. Оля сползла на руки Вани, который сидел на земле, с трудом разлепляя глаза. Снежана побледнела, губы её приобрели синий оттенок, а взгляд помутнел. Только Назар, казалось, был в порядке – но только на первый взгляд. Он, тяжело дыша, так напряг челюсти и кулаки, что было понятно: он едва удерживается в этом мире.

Нужно было заставить местных замолчать. Арсений не понимал, как они проделали с его ребятами подобное, и времени на понимание не было. Нужно было просто это прекратить.

Он шагнул к толпе, сжимая в ладони идола, но огонь поднялся выше, предупреждая, чтобы Арсений даже не думал выйти за его пределы. Попытка закричать тоже не увенчалась успехом, и всё, что удалось предпринять, – это выставить идола перед собой, словно символ власти.

Голоса стихли в тот же миг. И почти сразу оглушающе взвыл автомобильный сигнал.

Деревенские расступились, утягивая с собой и криворотого дурачка, баюкающего обожжённую руку. Из уже знакомой ребятам белой «двойки» вылез Кузьма Саймарович, злой, как чёрт, и от души хлопнул водительской дверью.

— Что вы здесь устроили, полоумные?! – взревел он, потрясённо глядя на горящий круг и на факелы.

Он бросился к багажнику, вытащил из него канистру. Арсений мысленно взмолился, чтоб там оказалась вода, и идола на всякий случай убрал.

Полицейский подскочил к ним, на бегу открутив крышку, и лихо стал тушить пламя, приговаривая:

— Совсем сдурели со своими богами! Живых людей взялись калечить, а я их потом отмазывай, справки всякие получай…

— Так, может, хватит отмазывать? – сквозь зубы зашипел Арсений, когда огненные тиски наконец исчезли, и он смог смело шагнуть на Кузьму Саймаровича. – А то они возьмут и грохнут кого-нибудь, и наедет сюда народу с погонами, тогда что будете делать?

Полицейский смерил его удивлённым взглядом и громко усмехнулся, выражая сомнение.

Арсений огляделся. Сектанты исчезли. Разбежались по норам, как только явился хищник. Даже дед с рыбьими глазами не задержался на разбор полётов. Вот только почему Кузьма Саймарович так рьяно их защищает? Зачем ему беречь сумасшедших, а оттого абсолютно бесполезных и даже опасных деревенских?

— Даже если вы впятером здесь сдохнете, – невесело вздохнул Кузьма Саймарович, бросая пустую канистру на траву, – ни один следователь до этой дыры не доберётся. Так что если хотите закончить свой вояж и уехать такими же, какими сюда явились, будьте добры, не портите местный колорит.