Книга Карнавал смерти, страница 36 – Анна Тищенко

Желающих не было. Наконец Ольга шевельнулась.

— Что ж, раз все боятся…

Она поднялась на постамент, но только осмотрела корсаж, как досадливо и удивленно воскликнула:

— Он зашит! Что делать?

Поднялся Ветров. Ник уже заметил, что все смутились, а в его глазах вспыхнул озорной интерес. Он с удовольствием смотрел на красивую Коломбину и явно не стеснялся.

— Попытаюсь помочь.

Однако расстегнуть корсаж ему не удалось. Денис поколебался несколько секунд, потом грубо разорвал корсаж и бросил на пол. Ольга спокойно и методично его обыскала.

— Ничего!

— Что ж, продолжим.

Коломбина спокойно стояла, когда ее освободили от пышной юбки. Не двигалась, и даже глаза смотрели в одну точку, как у настоящей куклы. Но когда Денис расстегнул и бросил на пол отделанный жемчугом лиф, обнажив по-девичьи высокую грудь, на ее щеках проступили алые пятна. Николай забеспокоился. Если девушка та, кем он ее посчитал, то почему так смутилась? Денис тоже это заметил, и его взгляд Николаю не понравился. В нем было не просто желание и удовольствие мужчины, раздевающего красивую женщину, в нем появился азарт и жгучий интерес. Он наслаждался ее смущением. А Ольга буднично заметила:

— Туфельки. Как снимем?

Вместо ответа Денис одним движением сдвинул всю посуду на столе вместе со скатертью. Потом подхватил Коломбину на руки и положил на стол. Согнул ее ноги в коленях, она сохранила позу, как гуттаперчевая кукла. Но дыхание ее участилось, краска залила щеки и шею.

— Подождите, так нельзя! – вдруг вскрикнула Соня.

Она в волнении вскочила со стула, но муж накрыл ее руку своей ладонью, и она замерла. Остальные нерешительно переглядывались, только Максим спокойно пил вино и наблюдал, словно в театре. Он пожал плечами, поймав взгляд Николая:

— Была такая художница, Марина Абрамович. Ее перфоманс «Ритм Ноль» состоял в том, что она стояла возле стола, на котором было разложено семьдесят два предмета. Одни из них могли доставить ей удовольствие, другие причинить вред. Там были даже нож и пистолет с одним патроном. А еще записка, что в течение шести часов с ней можно делать что угодно. Вначале люди стеснялись, но потом… Она получила серьезные травмы, в том числе психологические. И сказала, что любой человек, мужчина, женщина, ребенок, может убить, дай ему волю.

Денис освободил Коломбину от обуви. Движения его стали медленными, после каждого снятого предмета одежды он смотрел в глаза девушке. Неожиданно он с такой силой разорвал на ней кружевные панталоны, что Коломбина, не выдержав, тихо вскрикнула. По щеке скатилась слеза.

— Послушайте, так нельзя! – не выдержал Николай. Почему все молчат?

Денис тут же отнял ладонь от бедра Коломбины, и на губах его мелькнула хищная улыбка. Он в упор взглянул на Николая.

— Одно ее слово – и я остановлюсь. Ну?

Тишина в зале воцарилась такая, что было слышно стук, с которым Максим неторопливо поставил на стол бокал. Денис подождал несколько секунд и отшвырнул в сторону обрывки одежды. Теперь Коломбина лежала на столе полностью обнаженная. Она прерывисто дышала, колени ее едва заметно дрожали, а на бедрах, на золотой цепочке блеснул старым золотом ключ. Денис повозился немного с застежкой, потом разорвал цепочку с помощью ножа. На головке ключа была надпись «Мастерская».