Книга Карнавал смерти, страница 39 – Анна Тищенко

Классическое искусство не стремилось к реализму. Оно не любовалось грязью на улицах и в человеческой душе, не восхищалось, как знаменитый Марсель Дюшан, унитазом, не тыкало зрителя носом в разрушенные ожирением и болезнью тела, как это делает самый дорогой художник современности Люсьен Фрейд. Оно стремилось вверх, к красоте. Но на этом пути теряло нечто важное. Ощущение сопричастности. Не очень-то жалко святого Себастьяна, утыканного стрелами, как морской еж иглами, который томно поднял к небесам личико с подвитыми локонами и изящно отставил ножку. Были и заказные портреты, а как же. Благочестивые и богатые итальянцы весьма любили оказаться внутри важных библейских событий, а искусство продажно, как и все на этом свете. Ибо музы женщины. Они не любят нищеты и не живут в нетопленной мастерской. И святая Мадонна с легким испугом прижимала к себе святое дитя и косилась на мрачную супружескую чету заказчиков, непонятно как оказавшихся в яслях.

На этой фреске настоящие любовники, написанные не талантливой – гениальной кистью, стояли обнаженными среди роз. Не манерно и изящно, а до боли крепко пальцы мужчины сжимали хрупкие девичьи плечи, оставляя следы. И ее глаза не были томно полузакрыты – подернуты пеленой настоящего желания. Девушка едва стояла, колени ее ослабели, локон не изящно струился по лбу, он прилип к вспотевшей коже.

Никогда еще Николаю так не хотелось, чтобы Арес на картине обернулся. Кто ты, таинственная муза, вдохновившая беднягу Паоло на все его шедевры? И что за мужчина обнаженным стоял в твоей мастерской, сжимая в объятиях женщину, которую ты любил всю жизнь? Венеция, ты в каждом сердце разжигаешь яд порока, даже, кажется, я….

— А я тут книжечку детских рисунков нашла, смотрите, какая милота!

Соня держала в руках потрепанную книжечку, на первой странице которой помещался корявый детский рисунок, изображавший лимонное дерево за окном. И картинка, и текст были написаны детской рукой. Но неловкий рисунок, раскрашенный восковыми карандашами, был столь живым и настоящим, что дрожь брала.

— Ну вот, опять детское творчество.

— Тут что-то на не понятном…

Николай перевел.

8 апреля.

А сегодня мы опять спрятались от нянюшки в нашей тайной комнате. Никто про нее не знает, даже папа. Паоло умница, он нашел ее! Нашу тайную комнату. Паоло говорит, что ее построили очень давно, чтобы прятаться от убийц и если просто все надоели. А потом про нее забыли. Наш дом такой старый, в нем столько секретов и призраков. Надо же, вход у всех на виду, а никто не догадывается. Это наш секрет. Мы пообещали друг другу, что никому не расскажем!

Дневник. Никто не потрудился его спрятать, кому интересны мысли маленькой девочки? И кто говорит по-итальянски, ведь если и изучать иностранный язык, то английский. И по-детски наивные, безыскусные мысли потекли, зазвучали впервые за годы тишины и молчания.

Паоло, милый мой брат. Нянюшка опять нас не нашла, как чудесно, что ты отыскал для нас эту тайную комнату. Когда мы с тобой прячемся в ней от всего мира, мне больше ничего не страшно. Ты со мной, никто не знает, где мы. Третьего дня отец прошел рядом, звал тебя, я даже слышала запах его ароматной воды. А все же он не нашел нас! Меня он не зовет, я девочка и бесполезна.