Книга Свято место, страница 148 – Тем Гарценштейн

Дальняя дверь открылась, и, выдыхая, словно перенес долгий трудовой день, в помещение вошел мужчина. У него были крепкие накачанные руки и длинные русые волосы. Двигался он лениво, будто плыл по воздуху.

— Что, опять? – поинтересовался он у женщины. – Кажется, тебе везет. В твою смену это уже третий или четвертый случай?

— Упаси боже! Пятый, пятый!

Мужчина хрипло засмеялся и вдруг посмотрел на Лину. Он крепко обхватил ладонью ее лицо и чуть склонил, пытаясь рассмотреть получше. У Лины была прекрасная белая кожа, удивительно гладкая и чистая, большие васильковые глаза и длинные ресницы. Мужчина довольно улыбнулся. А она смотрела на него, крепко сжав зубы, и чувствовала во рту противный земляной вкус.

— Шестьдесят золотых монет.

— Побойтесь бога! – вскрикнул отец. – Этого мало!

— Слушай, старик, – устало произнес мужчина, – твоя девка красива, но мы не знаем, какой она станет через пару лет. Вдруг разжиреет или, наоборот, превратится в кожу да кости? Я на обучение потрачу минимум полгода. А мне ведь кормить ее. Поэтому… – Он еще раз посмотрел на Лину, замечая и то, как она дрожит, и ее хрупкость, и изящную длинную шею. – Ладно, дам шестьдесят пять.

Вкус земли во рту ослаб, и Лина смогла кое-как шевелить языком. Ей и страшно-то не было, просто противно и гадко от самой себя. Словно бог рассмеялся, отворачиваясь от Лины практически навсегда.

Отец недовольно кивнул. По тону мужчины было ясно, что это последняя цена. Женщина вынула из-под стола мешочек, отчитала шестьдесят пять блестящих монет и протянула ему.

— На. Новенькие. Только не пропей все.

Отец старался, чтобы рука не дрожала, когда брал деньги. Это ведь нормальная ситуация: надо просто пожертвовать одним, чтобы спасти других. Чтобы спасти лес, вырубают гнилое дерево… Верно? Или нет? Черт, он не знал ничего о деревьях, но деньги были очень нужны.

Лина, которая молча сидела на стуле, наблюдала, как отец запихивает деньги в карман, кивком прощается и медленно (не потому что старый, а потому что ей все казалось таким бесконечным и тягостным) идет к двери. Тут-то она вскрикнула и, соскочив со стула, побежала к нему.

— Па-а-апа! Папочка! Не надо!

Он остановился. Женщина и мужчина невольно переглянулись, женщина подошла к Лине и опустила ладонь ей на плечо.

— Папа! Не бросай меня, папа!

Хлоп.

Не повернулся, так и не повернулся. Открыл дверь и ушел.

Лина ошалело смотрела на то место, где еще мгновение назад стоял отец, и тряслась от первобытного ужаса: не просто бросили – предали. Некоторые подкармливали уличных собак, а ее выкинул отец – родной отец! Словно она хуже псины. Лина с ужасом посмотрела на женщину, что все еще держала ее за плечи.

— Я… Почему?..

— Одни достойны любви, другие – нет.

Лина не могла плакать, поэтому просто завыла, поджав губы. Ей было до боли обидно за себя, за то, что кому-то везет больше, что других любят. Вот отец придет домой, а там ее восемь сестер – и их он не отдал. Может, дело не в том, что Лине не повезло и она – старшая, а просто ее никто не любил по-настоящему?

Больно, больно. Внутри все горело от невозможного предательства. Она ведь всегда была с ним, помогала, пыталась быть ненавязчивой. В жизни ничего не просила – ни сладостей, ни нарядов, ни игрушек. Отец сроду ей денег не давал и ничего, вообще ни-че-го, не покупал. Лина жила, словно выплачивая долг, постоянно пыталась показать отцу, что с ней не тягостно, что она не заберет много. А он просто ушел и не повернулся.