Книга Маяк на улице Рамбла, страница 90 – Льюк Оливерас

— Возможно…

— Так что, ты согласен отвечать за безопасность на фабрике? Понимаю, у тебя и так много дел, но мы будем рады работать с тобой. И, как я уже говорил, это не такая должность, которая потребует постоянной явки. Ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь, чтобы помогать нам с другими вопросами.

Пабло докурил сигарету и, потушив окурок в пепельнице, показал себя с лучшей стороны:

— Конечно, сеньор Понс. Можете на меня рассчитывать.

1914 год

Одноглазый осторожно спустил Марту со спины, стараясь не причинить ей вреда. После каждого визита к специалисту и нового лечения девочка обычно пару дней страдала от боли. Поэтому Пабло настаивал на том, чтобы нести ее домой на руках, тогда как по пути к подножью фуникулера они ездили на трамвае, смеясь и шутя. Он становился все менее ожесточенным, превращаясь в мужчину, которого Марина тайно любила. Она осторожничала, чтобы не беспокоить помощника своего благодетеля, и поддерживала с ним вежливые отношения, хотя их взгляды говорили о многом. Смышленая Марта почувствовала, что испытывают друг к другу ее мама и этот мужчина, и всегда старалась усадить их вместе или сблизить другими способами. Однажды, незаметно для них самих, она заставила взрослых на мгновение взяться за руки. Малышка понимала, что совершает невинную шалость, но заметила, как двое взрослых не торопятся отпускать друг друга, хотя и знали о необходимости соблюдать дистанцию.

Любовь всегда возникала нежданно-негаданно, и, хотя они оба были ранены жизненными обстоятельствами, им оказалось не по силам избежать неизбежного.

— Давай-ка, хитрюга, а то я уже устал спину гнуть… – шутливо сказал Одноглазый, когда Марта коснулась ножками земли. – Больно?

Девочка скривилась, но тут же постаралась принять беззаботный вид. Она не хотела, чтобы этот человек, который стал ей почти отцом, слишком сильно беспокоился.

— Чуть-чуть, скоро пройдет.

Он нежно погладил ее по щеке, пока Марина открывала дверь. Будь ее воля, она ни за что бы не позволила ему уйти. Плавным, кошачьим движением Пабло достал из внутреннего кармана куртки конверт и протянул его молодой матери, пока малышка медленно заходила в их скромное жилище.

— Дон Рамон попросил, чтобы я передал тебе деньги за два следующих визита. Он не хочет, чтобы у тебя возникли какие-либо проблемы, и всегда может случиться что-то непредвиденное.

Марина вежливо взяла конверт, коснувшись мизинца своего спутника. Так она давала ему понять, что скучает по нему.

— Не останешься на ужин?

Одноглазый, едва заметно улыбнувшись, впервые отказался.

— Я бы с удовольствием, но у меня вечером есть кое-какие дела… Я приду чуть позже.

— Хорошо, но будь аккуратен. В такой холод и воспаление легких можно подхватить.

Пабло охватило удивительное волнение от осознания того, что его любят. О нем в жизни никто и никогда так не заботился, и он безмерно ценил Марину за ее отношение.

— Не беспокойся, я оденусь потеплее. Не ждите меня и ложитесь спать.

Марина кивнула, а потом поцеловала его и прошептала на ухо, заключив в объятья: «И помни: я люблю тебя…»

Пабло поцеловал ее еще раз, а потом стал спускаться. На этот раз уходить от них было сущей мукой. Сделав шаг по направлению к выходу, он услышал, как Марта издали ласково подразнивает их: «Ох уж эти влюбленные… А ну-ка поцелуйтесь еще раз!»