Книга Маяк на улице Рамбла, страница 92 – Льюк Оливерас

Не раздумывая ни секунды, Сатана трижды постучал в дверь и стал ждать, когда его запустят в особое царство преступного мира Барселоны.

Пабло видел, как Бородач открыл дверь и какое-то время выслушивал доводы гостя, пока тот доставал из кармана платок и показывал ему какой-то предмет. Скорее всего, это было что-то ценное – золотые часы или какое-нибудь украшение, – от чего Сатана хотел избавиться, чтобы подзаработать. Его приспешники обычно отдавали ему все, что наворовывали на Рамбле, но время от времени – и все об этом знали – он оставлял себе самое ценное, чтобы продать и не делиться ни копейкой с теми, кто ему подчинялся. Да и услуги Ариадны обходились недешево, так что он, вероятно, искал деньги на новую встречу с ней.

После того как Сатана вошел в «Пещеру», Одноглазый подождал пару минут, затем подошел к двери и постучал три раза. Если это был своего рода секретный код, им стоило воспользоваться.

Через пару секунд Бородач открыл дверь и обомлел, увидев нового посетителя. Они так давно не виделись, что он не сразу его узнал.

— Пабло? Какими судьбами?

Одноглазый ловким движением вытащил нож из кармана куртки, прижал его к горлу барыги и силой втолкнул его внутрь.

— Давай-ка, заходи… Без резких движений.

Они быстро прошли вглубь заведения. Сатана, увлеченно разглядывающий оружие, разложенное на прилавке, едва почувствовал надвигающуюся опасность.

— Кто там приперся? – спросил ростовщик Бородача, не оборачиваясь, в полной уверенности, что торговец уже избавился от непрошеного посетителя.

— Надо кое-что обсудить… – заявил Пабло, чем вызвал немедленную реакцию своего противника.

— Что за черт…

Одноглазый подошел к своему врагу и отпустил Бородача целым и невредимым.

— Проваливай в подсобку, это тебя не касается…

Барыга, понимая, что только что спас свою шкуру, без лишних слов послушался и оставил их наедине в этой нелепой обстановке.

Чего там только не было: от военных мундиров, продырявленных на сотнях полей боя, до сломанных морских приборов, изъеденных молью шляп и всякого рода одежды, ткань которой была пропитана историей. Лавка воняла нафталином, дымом и нищетой, а бо́льшая часть стен была скрыта за громоздкими шкафами. В довершение всего со старых потолочных балок свисали колбасы, инструменты и всякий хлам, давно позабытый клиентами с дырявыми карманами и денежными трудностями.

— Какого хрена ты тут забыл, урод? Хочешь, чтобы я тебя прямо здесь на куски порезал? – угрожающе взвыл Сатана, вооружившись за время пафосной речи одним из ножей с прилавка.

— Я просто хочу, чтобы ты оставил в покое дона Рамона. Я прослежу за тем, чтобы он не лез в твои дела. С этим конфликтом пора завязывать. Здесь и сейчас.

Сатана тут же усмехнулся:

— Плохи твои дела, идиот… Ты же сам прекрасно знаешь, что это невозможно. Ему надо было десять раз подумать, прежде чем вставлять мне палки в колеса.

Пабло сделал глубокий вдох, понимая, что пути назад нет и пора переходить к делу. Он попытался решить ситуацию по-хорошему, но конфликт достиг апогея.

— Что ж, тогда, все узнают про твои дела с Ариадной… И, чем черт не шутит, вполне возможно, ты лишишься уважения, которого добился запугиваниями.

Сатана изменился в лице. Угроза была серьезной и била по больному. Он не мог допустить, чтобы весь район узнал о его слабости.