Книга Свободен, страница 5 – Елена Лабрус

И с чего я решила, что он пройдёт мимо и не заглянет?

— Как тебя просто испугать, — усмехается он. — Скажи, мы перезаключали договор с компанией «Эллис-Групп»? — совсем как Светочка недавно, опирается он руками на мой стол.

— Эллис-Групп? — отклоняюсь я, невольно вдохнув шлейфовый аромат его парфюма, когда он так откровенно вторгся в моё личное пространство. Хороший запах, взрослый, мужественный, древесно-цветочный, знакомый. Я от души надышалась им, когда он передавал мне дела, учил как пользоваться местной программой, и мы сидели за одним компом.

— Я оставлял тебе их координаты в файле, — поднимает он на меня глаза. — Ты договор на новый год с ними перезаключала?

— Нет, — всматриваюсь я сначала в один его глаз, потом в другой — глубоко посаженные, спрятанные под густыми бровями, пытливые, внимательные. Зелёные, с золотыми прожилками, как киви на разрезе. — Мы больше не берём у них стекло. Я нашла нового поставщика, вот с ним договор и заключили.

— Тогда дай мне координаты обоих. Я сам сравню. — разгибается он, разрушая этот зрительный контакт, и я едва заметно облегчённо выдыхаю.

— Пришлю на почту, — хватаюсь я за мышь, в ужасе прогнозируя, чем это может закончится.

— И прайсы с договорами не забудь, — засовывает он руки в карманы, а затем, крутанувшись на месте, словно оценивая размеры нашего офиса, выходит.

— Вот пристал, — выдыхаю я.

— Он же за тебя поручился, шефство взял, лично всему учил, вот и контролирует,

— комментирует Наталья Витальевна, пока я закатываю глаза.

Контролёр, поглядите на него! ЧСВ он своё чешет опухшее, а не контролирует. Чувство. Собственной. Важности. Или величия, что в его случае ближе к истине.

— А как он может быть сыном Елизарова, если фамилии у них разные? — неожиданно просыпается Светочка.

Хмыкаем мы одновременно, но я добавляю фейспалм, закрывая рукой лицо, а Витальевна ей ещё и отвечает:

— Святая простота. Нагулял он его, как. Отчество по отцу, фамилия по матери. С матерью, видимо, наш Артёмка и вырос. Она, кстати, не родственница тебе? — косится на меня НВ.

— Ох, стукну я тебя сейчас, Наташ! — качаю я головой. — Рука у меня тяжёлая. Настроение скверное.

— А почему они так долго скрывали? Сколько он уже тут, Артём? — снова интересуется Светочка, выглядывая из-за своего монитора.

— Второй год, может, третий. Не хотел, наверно, чтобы его за «сынка» тут держали. Парень по всей вертикали от склада до директорского кабинета прошёл, проявил себя, авторитет заработал. Честно. Теперь можно и не скрывать.

— Мне показалось, они не очень ладят, он так язвительно сказал: «Как отец с сыном», — копирует Светочка бородатого.

— Может, и не ладят, нам-то какая печаль, — опускает глаза в свой монитор НВ. — Мой вот старший вроде и родной, а тоже с отцом в штыки. Тот всё его уму разуму учит. А ему в двадцать уже никто не авторитет.

Она пускается в пространные рассказы о своих трёх детях, а я, не найдя в файлах всей нужной мне информации, достаю папочку, где Его Рыжебородое Величество делал пометки лично своей рукой.

И нахожу там забытый, но занятный фай лик.

«Угловатость. Узость форм. Частичная связанность. Особая резкость в заглавных и прописных «б». Высокая степень контроля», — прислала мне графологическую экспертизу его почерка подруга, когда я только устроилась на эту работу, а Танков был моим куратором и доводил меня до трясучки, видимо, проверяя на стрессоустойчивость.