Книга Свободен, страница 3 – Елена Лабрус

— Танкова, где тебя носит, — шипит Наталья Витальевна, старший менеджер нашего отдела, глазами показывая на кабинет Екатерины Второй, как за глаза гордо прозвали Екатерину Андреевну.

— Что там делает генеральный? — шепчу я, когда наспех запихав одежду в шкаф, притуляю задницу на стул. Не до переобуваний. И так на щеках у меня свежий румянец с утреннего морозца. И выгляжу я виноватой и опоздавшей.

— Понятия не имею, — образцово-показательно перекладывает на своём столе бумаги «Эн Вэ», как чаще зовут Наталью Витальевну. — Вроде Елизаров что-то на счёт премий лично пришёл уточнить. Или на счёт корпоратива.

«Или я просто не знаю, но ни за что не признаюсь в этом», — качаю я головой, глядя на видимость деятельности, что создаёт НВ.

— И я, к сожалению, пролетаю с премиальной поездкой. А у тебя спрашивали про «шенген»? — косится она на Светочку, нашу умницу-красавицу и модель комплектации «даю всем, но дорого».

— Да, — таким же доверительным шёпотом отвечаю я, глядя как увлечённо Светка тыкает в телефон. Набирает сообщение со скоростью печатного станка.

— Значит, презентуют путёвку в Европу. Готовься, — подмигивает она.

— Ага, с сегодняшнего дня начинаю следить за курсом евро.

«И сухари сушить, — добавляю про себя, — чтобы было что есть следующих пару месяцев после возвращения».

И так из-за этой возможной поездки придётся просить у хозяйки отсрочку на оплату за квартиру. А то, кто его знает, хватит ли мне накопленного.

Но когда меня спросили смогу ли я поехать, я не дрогнув ответила «да». Уточнила, что выбрала бы Стокгольм или Амстердам из предложенного и радостно принесла в отдел кадров загранпаспорт с заветным «шенгеном».

— Светлана, зайдите! — приказывает Екатерина в трубку рабочего телефона, но мы понимаем всё по испуганному личику нашей тильды, тряпичной куколки, вязаной с большим количеством напускных петель, но про которую иначе как через уменьшительно-ласкательные суффиксы и говорить не получается.

Потому что она у нас прямо Светочка, создание трепетное, стремящееся больше казаться, чем быть, но точно знающее себе цену. Длинноногая брюнеточка с точёной фигуркой и ямочками на щеках. Нет, на щёчечках, розовых, нежных и умело подчёркнутых шиммером.

— А от Светки-то ему что надо? — шипит НВ, не поднимая глаз, когда Светочка процокивает мимо неё на своих стройных копытцах в кабинет директора.

— Она Рачковой не нравится, — делюсь я подслушанными в столовой сплетнями про нашу непосредственную шефиню, Наталью Петровну, начальницу ОМТС. — Она решила её в другой отдел сбагрить. Вот Екатерина ей и занимается, пока Рачкова в командировке.

— Это куда же её комиссовали, интересно? Смотри как светится. Довольная, — фыркает Витальевна, следя за Светкой. — А ты, кстати, где была?

— Ногти делала, — вспомнив, рассматриваю я свежий маникюр. — Моя мастер сказала: в семь утра или никогда. Вот пока Рачковой нет, у Второй и отпросилась.

Рачкова всю душу вынет: куда, зачем, почему не после работы. Хуже бородатого. А Екатерина молча отпустила и всё.

И как говорится, чёрта помянешь, он и появится. Стоило заикнуться, как Рыжая Борода заявляется сам и с разгона заруливает в директорский кабинет.

— Слушай! — аж прорезается на его появление у Витальевны голос, правда, она его тут же понижает до вкрадчивого шёпота. — Я тут с утра узнала, — словно включает она рентгеновское зрение, уставившись на директорский кабинет через все стеклянные перегородки. — Он же сын Елизарова.