Книга Свободен, страница 104 – Елена Лабрус

И словно в ответ на мою мысль телефон в сумке взрывается знакомой песней: «У тебя борода? Я скажу тебе «да».

— Привет! — отворачиваюсь я, улыбаясь. Загораживаю, словно защищаю своё счастье. — Освободилась… На работу… Не возражаю. Что-то случилось? (не нравится мне озабоченность в голосе моего Бесподобного, и это его внезапное желание заехать, хотя он был занят и не собирался). Конечно! Я всегда хочу тебя. И видеть тоже. Заезжай. Вот в машине и поговорим. Давай, жду!

И совсем забываю, что я не одна, когда улыбаясь, поворачиваюсь, и вдруг натыкаюсь взглядом на этого совсем ненужного, неуместного здесь человека.

— Ген, — морщусь я невольно. — Давай я ещё раз тебе это скажу, раз за два года до тебя так и не дошло. Всё кончено. Мы расстались. И никогда не будем вместе. Не нужно меня преследовать. А, кстати, как ты меня нашёл? — интересуюсь я не ради праздного любопытства, а чтобы ненароком не повторить свои ошибки.

— С предыдущего места работы запрашивали о тебе информацию. Как о сотруднике. Причину увольнения.

— И что же ты ответил, интересно?

— Что ты была моей любовницей, решила уйти, я тебя ударил. И ты сбежала в другой город, — улыбается он недобро. Но такой уж всегда у него юмор. Недобрый. Грубоватый.

— Ха-ха. Три раза, — делаю я шаг назад. — И как давно ты следишь за мной?

— Достаточно.

Я развожу руками, давая понять, что у меня нет слов.

— Не выходи за него, — качает головой Бережной, когда я отступаю ещё на шаг. И ещё. — Я люблю тебя, Лан. Ты нужна мне. Очень нужна.

— Ты понятия не имеешь что такое любить. И нет такой силы на свете, что могла бы заставить меня отказаться от него.

— Есть, — уверенно кивает он. — Это сегодня тебе кажется, что нет в мире никого лучше. Но завтра всё может измениться.

— Нет, Ген. Мне не кажется. Он лучший. Никто и в подмётки ему не годится. И не смей больше появляться в моей жизни. Удачи тебе! Не хворай! — машу я рукой, и не иду, бегу подальше, больше всего на свете желая вычеркнуть эту встречу из памяти, словно её никогда и не было.

— Малыш, возьми хотя бы цветы! — кричит он мне вслед. — Твои любимые. Нарциссы.

«Да засунь ты их себе…» — даже не оборачиваюсь я.

— Что-то случилось? — напрягается мой Меднобородый когда, не давая ничего сказать, я обнимаю его со всей силы.

— Почему что-то должно случиться? — вдыхаю его запах, пропитываюсь его теплом, чтобы успокоиться и обо всём забыть.

— Потому что ты в километре от салона. А там в урне лежит целая охапка нарциссов, — и не думает он вестись на мои тщетные попытки изобразить «нормальность».

— Наверно, какая-то вздорная принцесса бросила братца Апреля из «Двенадцати месяцев», — поднимаю я к нему невинное лицо.

— И почему мне кажется, что эта вздорная принцесса, что любит нарциссы, а ещё любые цветы, что я дарю — ты?

— Ты, кажется, что-то хотел мне рассказать? — не поддаюсь я на его провокации.

— Лан, у нас точно всё хорошо?

— Это ты мне скажи, — рассматриваю я его хмуро сдвинутые брови. — С чего вдруг резко изменились твои планы? И этот напряжённый взгляд. Танков?

— У тебя всё хорошо? — в ответ всматривается он в моё лицо.

— Да! — уверенно киваю я. «Или нет?» — кричит, вопит, истошной сиреной завывает во мне сигнал опасности, когда позади нашей машины спокойно и угрожающе притормаживает знакомый огромный джип. — А у тебя?

— Ещё не знаю, — вздыхает он и, не замечая джип, открывает мне дверь машины.

— Но ты же помнишь кто такая Элла Лисовская? В общем, она теперь работает у нас.

Продолжение следует…