Книга Жена Моцарта, страница 114 – Елена Лабрус

— Возможно, если найти кинопроектор и пересмотреть… — предположил Бринн.

— У бабушки был такой кинопроектор, — напомнила мама и выложила на стол из кармана ключи: — Ты ведь и так собиралась. Это от бабушкиной квартиры.

— Точно! Спасибо, мам! Спасибо, что попросила ключи, — кинулась я её обнять. — Надеюсь, в записях будет хоть что-нибудь. И всё это было спрятано не напрасно. И всё сделанное нами — тоже не напрасно.

Я отстранилась и пристально посмотрела на маму: как-то подозрительно вяленько  она обняла меня в ответ.

— Мам, что случилось? Ты из-за отца, да?

— Да что ему будет, твоему отцу, — отмахнулась она, не желая об этом говорить, возможно, при Антоне. То, что она расстроилась из-за отставки отца, было естественно, я всё понимала, хоть вида она старалась и не показывать. — Переживёт! Главное, Серёженька скоро выйдет и всё у вас образуется.

— Очень на это надеюсь, — кивнула я, не сводя с неё глаз. — Ты что-то ещё недоговариваешь?

— В общем, не зря были те разговоры в музее, — устало опустилась она на стул. — У нас новый директор. И он уже опечатал все архивы. Больше в них без его личного разрешения никому не попасть.

— Как опечатал? — потрясла головой я.

— Что значит без его личного разрешения? — бросил обратно в коробку диафильм, что просматривал на свет, Бринн.

— То и значит, — пожала плечами мама. — Всё, доступ закрыт.

— Вот чёрт! — упала я на стул, когда до меня, наконец, дошло. — Значит, остальные картины мы забрать не сможем?

Она отрицательно покачала головой, с сожалением поджав губы.

— Сука! — имела я в виду, конечно, графа Шувалова, но меня и так поняли. — Ну и ладно, — почти как мама на мой вопрос про отца, бодро отмахнулась я. — В конце концов, у нас есть Ван Эйк. У нас есть этот старый хлам, — стала я возвращать на место диафильмы. — Разберёмся.

Бринн нашёл пакет, чтобы засунуть в него жестяную коробку, и она не привлекала к себе внимание своим раритетным видом.

Это пакет он и вручил мне у двери квартиры.

Антон остался последним, привёз и пошёл меня проводить.

Диана за весь вечер ни проронила ни слова, кажется, ни разу больше не посмотрела ни на Антона, ни на меня, и уехала с Иваном и Сашкой, хотя к маме мы вчетвером ехали на машине Бринна, она без умолку болтала с Русланом и заранее получила согласие от Антона подвести её вечером до дома, которым в итоге не воспользовалась.

Все поехали отсыпаться и отдыхать по домам.

Наш штаб был торжественно распущен.

Я тоже клятвенно дала обещала никуда не ходить и отдохнуть в выходные.

— Может, зайдёшь? — оценив понурый вид Бринна, спросила я.

Он молча покачал головой и поднял руку, прощаясь:

— Увидимся!

— Приезжай, если что.

— Если что — обязательно, — улыбнулся он.

И ушёл.

Я закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней затылком.

Ну вот и всё.

И первый раз за этот трудный, нервный день улыбнулась, предвкушая, сколько же у меня впереди приятных хлопот.

Ощущение, что всё вот-вот закончится, накрыло меня с головой только к вечеру субботы.

Да, пусть не всё, что мы хотели, получилось, но Сергей свободен и скоро выйдет — это было главным.

Это наполняло всё, что я делала, предвкушением и радостным оживлением.

Вызвав службу уборки, рабочих для бассейна и зимнего сада, обеих горничных и Антонину Юрьевну, мы за день перемыли всю квартиру. Конечно, они меня отговаривали участвовать, но мне физически было необходимо занять себя чем-то простым и незамысловатым. Включить в наушниках музыку погромче, натянуть резиновые перчатки по локоть и мыть-мыть-мыть…