Онлайн книга «Жена Моцарта»
|
— Нет-нет-нет, — будет рвать на себе волосы Бринн, когда останется единственное из всех проверенных направлений. — Там десятки, сотни, тысячи просёлочных дорог. И нигде нет камер. Они могут свернуть куда угодно. — Подожди! Я знаю! — крикну я, когда меня словно прошьёт догадкой. И пойму зачем меня заставили запомнить чёртову Дубровку. — Забивай в навигаторе, чтобы не проскочить поворот, — ударю я по газам. — О, господи-господи-господи, — будет причитать Бринн, заламывая руки, когда мы свернём по чёртову указателю. — Только не говори, что это тот самый заброшенный замок… — Да, Тоха, — выжму я педаль газа на максимум, и джип заревёт, продираясь по снегу, по кустам. Лишь бы не думать, что на улице зима. Зима. А она босиком в одной тоненькой маечке… Я бы ни за что ни остановился, увидев в утреннем жалком свете зябко кутающуюся в воротник шубы бабу с красными волосами. Я бы сбил её на полном ходу. Но без неё я никогда не узнаю где моя жена. И она знала, что я захочу это знать во что бы то ни стало, и стояла не шелохнувшись. — Где она? — выскочу я. — Сука! Говори, где она! — И даже не хочешь спросить, как я узнала про это место? — усмехнётся Евангелина. — Тебе рассказал Шувалов. — Да, зря она заявилась в его особняк. Зря выплеснула мне в лицо кофе. — Ева!!! — заору я. Но ей будет плевать даже на то, как захрустят мои кулаки. — Как просто провести охрану, да? Когда все привыкают и ждут красных волос, достаточно просто надеть парик… — Не испытывай моё терпение! — Что, даже не спросишь, чего я хочу взамен? — усмехнётся она. — Мне срать чего ты хочешь. Если с Женькой что-нибудь случится, тебе всё равно не жить. Говори! Но она рассмеётся в ответ. — А я ничего и не хочу, Емельянов. Кроме одного… Чтобы ты страдал всю оставшуюся жизнь. Ты забрал у меня всё, — зловеще прошипит она. — Ты меня унизил. Опозорил. Женил на этом чёртовом жирдяе. Отнял дочь. Ты сделал мне так больно… — Сергей, — скажет где-то рядом Антон, но я отмахнусь. — Так разведись! — Он требует половину всего, что у меня есть. И по закону имеет право, ведь мы якобы женаты семь лет. — Больно наступать в собственный капкан, да? Но ты даже не представляешь себе, что такое боль. Боль будет тьху, пустяк по сравнению с тем, что я с тобой сделаю… — Сергей! — крикнет Антон и всё же заставит на себя посмотреть. Следом раздастся грохот. Грохот камня, что большой самосвал будет ссыпать куда-то, подняв кузов. — Я знаю где она, — прошепчет бледный Бринн. И ужас, что я прочитаю на его лице, скажет больше слов. — Что там? — буду я его трясти. — Антон, твою мать! Что там? — Там бункер, — он будет едва держаться на ногах. — Из него есть только один выход. И на него только что высыпали десять тонн гравия. — Она там? — повернусь я к Евангелине. — Она там?! В ответ Евангелина засмеётся. Дико. Громко. Невменяемо. — Ты сильный, Моцарт! Ты справишься! И пойдёт прочь, махнув своим огненным хвостом. Мы пригоним технику. Мы вызовем подмогу. Мы будем грести руками. Изо всех сил… Но на улице будет зима. Зима. А она босиком в одной тоненькой маечке… Я вздрогнул и открыл глаза. В дверь постучали. — Лежи, я открою. Это же ко мне? — села Женька спросонья. Но я её уложил, укрыл одеялом. Поцеловал в щёку. — Я сам открою. Встал. — Чёрт! — выругался, наступив на остро отточенный карандаш на полу. Рывком открыл дверь. Парень в фирменной одежде отеля повернулся ко мне от Женькиной двери и сверился с картонкой. — У меня написано на пять утра вызвать такси до аэропорта и забрать багаж из квартиры, — он назвал Женькину. — Наверное, ошиблись, — пожал я плечами. — Она никуда не едет. — Но у меня… — настаивал он. — Погоди. На! — Это что? — удивился он, когда я протянул ему остро отточенный карандаш. Ты сильный, Моцарт! Ты справишься! — Скажи этой бабе с какими бы волосами она ни была: я умный, я даже не возьмусь. А это, — равнодушно пожал плечами, глядя на карандаш. — Ну, сам себе куда-нибудь воткни. — Кто там, Серёж? — заворочалась в кровати моя сонная девочка, когда я вернулся. — Кто-то приходил? — Мой самый страшный сон. Но он уже ушёл. Спи, малыш. Я открою её паспорт, пока буду ждать сообщение. Там у гостиницы к Евангелине Неберо у Интерпола сейчас столько вопросов: посол решил, что один раз нажить неприятности из-за неё ему достаточно. Эту проблему надо решить раз и навсегда. И я как никогда был с ним согласен. Коротко пиликнуло сообщение. Я усмехнулся и отложил паспорт. Евгения Игоревна Емельянова. — Что ты сказал? — пробормотала Женька, зарываясь носом куда-то мне под руку. Я сказал, что ты свет моей жизни. Солнце моего мира. Моё счастье. Моя судьба. Моя любовь. Моё — всё. Улыбнулся и обнял её покрепче: — Фотка у тебя ужасная. Конец |