Онлайн книга «Психотомия»
|
Врачи переглянулись. — Всё нормально с пациентом, – ответил анестезиолог. – Операция прошла успешно. Уже отходит понемногу. Это ты чего учудил? — А что я… учудил? – сглатывая ком в горле, прошептал Тхоржевский. — Ну как что? Операцию закончил, вышел в коридор и грохнулся в обморок, – развёл руками Сергей. — Я? Я, наверное… – попытался подобрать слова, будто больше для самого себя, Тхоржевский. — С эндоскописткой вчера развлекался? – хмыкнул заведующий, явно припоминая вчерашний разговор, а коллеги с живым интересом переглянулись. – Однако ты это… высыпайся перед сменой, не дури, – проворчал Олег Николаевич. – Не хватало, чтобы ты в операционной в следующий раз грохнулся. Тхоржевский поднял растерянный взгляд и снова упёрся в лицо заведующего. Изучал его внимательно, почти навязчиво, сканируя каждый миллиметр кожи вокруг глаз. Ничего! Ни малейшей красноты, ни ссадины, ни даже намёка на травму. — Иди домой, – твёрдо приказал заведующий. – Тебя подменят. Даю выходной на трое суток. Олег Николаевич вышел, тряхнув кулаком в воздухе. Азат бросил последний обеспокоенный взгляд на Тхоржевского, хмыкнул что-то себе под нос и вышел. Сергей же задержался на секунду у двери, обернулся, будто хотел что-то сказать, но промолчал и тоже исчез в коридоре. Ординаторская опустела. Жадно допив воду из стакана, Никита поднялся, преодолевая ватную слабость в ногах. Он дошёл до санузла и, умывшись ледяной водой, прислонился лбом к холодному зеркалу. Стоял, глядя на своё отражение, и честно пытался разобраться. Галлюцинация? Острый психоз? Просто очень дурное марево в обмороке на фоне недосыпа и перегрузки? Скорее всего. Но Тхоржевский помнил каждую деталь с пугающей отчётливостью – влажное жужжание бора, звон упавшего лотка, этот вопль Олега Николаевича. Вернувшись в ординаторскую, он торопливо переоделся и подумал о том, что надо бы поесть, проветриться где-то в городе. Три выходных дня – это непривычно много, и он не очень понимал сейчас, что делать с таким количеством свободного времени. Решено! В центр. Там хотя бы есть люди, шум, какое-то движение. * * * Никита зашёл в бар, в гибридное пространство, где у входа был приглушённый свет и тяжесть тёмного дерева, а в глубине, за высокой аркой, уже пульсировал пятнами цветомузыки пустой танцпол. Тхоржевский сгорбился на барном стуле, обхватив пальцами гладкие стенки «рокса» с виски. Он что-то негромко говорил бармену. Слова доктора текли сами, плоские и почти бессмысленные: о больничных коридорах, резком запахе антисептика, напоминающем водку со «Швепсом», о чугунной усталости в голове после часов, проведённых у операционного стола. Бармен кивал с профессионально отыгранной заинтересованностью, протирая стойку и вставляя реплики о собственных неудачных походах по врачам. Всё как и положено профессиональному бармену. Никита внезапно вздрогнул, когда воздух насквозь прорезал густой музыкальный бас. Свет в баре разом померк, а над танцполом хищно замигали стробоскопы. За болтовнёй с барменом Тхоржевский, постоянно уплывая мыслями во вчерашний день, не заметил, как пространство вокруг ожило. Пара девушек у края стойки, поймав общий ритм, двинулась в глубь зала с бокалами, затем кто-то задел его бедром, извинившись сквозь пьяный смех, а плечам становилось тесно от навалившейся толпы. Гости обступили бармена, требуя коктейлей. |