Онлайн книга «Психотомия»
|
— Хорошо идём, – отозвался Олег Николаевич, не отрывая глаз от монитора, на котором орудовал бор среди ярко-розовых мозговых тканей. – Что по давлению? — Сто двадцать на семьдесят пять, – отчитался анестезиолог. — Отлично, – одобрительно прогудел своим басом заведующий и тут же спросил: – Сергей, ты на конференции вчера до конца сидел? Куда-то слинял вроде бы. — До половины. Скучно стало после третьего доклада, Олег Николаевич, – признался анестезиолог, уткнувшись в смартфон. — Ну, роботизированная резекция – это вовсе не скучно, – возразил Олег Николаевич и, помолчав, внезапно произнёс: – Вот закончим с пациентом… И сразу в аэропорт, в Сочи летим с Анькой… Ребёночка думаем у моря зачать… По руке Никиты, сжимавшей специальный бор для трепанации черепа, пробежала судорожная электрическая волна. Инструмент, предназначенный для твёрдой кости, с влажным, тут же захлебнувшимся жужжанием ушёл в податливую ткань мозга почти по самую рукоятку. Операционная сестра вскрикнула. Тревожно, на грани ультразвука, забился кардиомонитор, и анестезиолог Сергей подпрыгнул на стуле с диким матерным криком. Второй хирург Азат замер как вкопанный, испуганно переводя взгляд с Тхоржевского на Олега Николаевича, который, издав панический всхлип, заорал: — Никита, ты что творишь?! Медсёстры взвизгнули разом – кто-то отпрянул к стене, кто-то застыл с инструментом в руках, не понимая, куда бежать и что делать. В операционной на секунду повисло то самое оглушительное, ватное мгновение. Тхоржевский ничего никому не ответил и не стал объяснять. Он схватил из лотка пинцет, и лоток тут же со звоном полетел на кафель, рассыпав инструменты. Затем развернулся, содрал с заведующего защитные очки и с размаху воткнул пинцет прямо в глаз. Олег Николаевич, не успев даже рефлекторно прикрыться руками, выпустил сквозь медицинскую маску звериный вопль. Трясущимися руками он вцепился в пинцет, торчащий из кровоточащей глазницы, и, спотыкаясь, попятился к стене, оставляя на белом кафеле алые пятна. * * * Тхоржевский открыл глаза и обнаружил себя на кожаном диване в ординаторской. Перед глазами сначала поплыло, но потом чётко проявились три фигуры: Сергей, Азат и Олег Николаевич. Они смотрели на него с плохо скрываемым беспокойством. Сергей присел у изголовья, протягивая стакан воды. Никита дёрнулся, попытался то ли привстать, то ли провалиться сквозь диван, но тело не слушалось. По рукам пошла мелкая дрожь, и Сергей аккуратно взял его под локоть и всё же помог сесть. Доктор Тхоржевский, зажмурившись и открыв глаза, уставился на Олега Николаевича. В его лицо. В его глаза. В оба! Лицо заведующего было обычным, угрюмым, с любопытством разглядывающим Никиту. Но обоими целыми глазами. Ни шрама, ни царапины, ни следа! — А как же… – Никита потянулся рукой в сторону заведующего, но пальцы бессильно замерли в воздухе. Все остальные слова вдруг где-то застряли. — Ты в порядке, Никита Данилович? – спросил Олег Николаевич ровно, без тени сочувствия, но и без всякой злости. Тхоржевский кивнул, хотя помнил всё до пугающих подробностей: входящий в мозг бор, матерный крик анестезиолога, взвизгнувших медсестёр и пинцет в глазнице Олега Николаевича. — Что… С… Па-ци-ен-том? – не сводя взгляда с лица заведующего, механически, по слогам выдавил Никита. |