Книга Психотомия, страница 42 – Игорь Артюхов

— Внучок, а лет-то тебе сколько? – добродушно окликнул его профессор.

Юноша вздрогнул, обернулся и расплылся в улыбке – открытой, немного смущённой:

— Здравствуйте! Семнадцать!

— Семна-а-а-адцать… – старик прокатал это слово на языке. – Молодец. Рабо-таешь, смотрю… Не наркоманишь, по подъездам не шаришься, как твои сверстники, небось?! А?!

— На учёбу коплю, – парень чуть выпрямился, с лёгкой гордостью. – В медицинский поступать буду!

— О-о-о, ничего себе… – почтенный доктор приподнял седую бровь и посмотрел на него чуть внимательнее. – А я ж ведь сам доктор!

— Да я узнал вас сразу! – Пацан снова улыбнулся, теперь уже совсем широко. – По телевизору вас видел много раз! В программе «Здоровье»!

— Но зачем же тебе деньги копить? Малец ты, гляжу, смышлёный – на бюджет-то не поступишь разве? – живым, цепким, заблестевшим взглядом осмотрел профессор Кольцов паренька.

Юноша чуть замялся, переступил с ноги на ногу.

— Боюсь, баллов не наберу. Я же вообще такой… Почти хорошист в школе. – он слегка пожал плечами. – Но врачом хочу стать. Людям помогать.

— Это похвально, – старик медленно кивнул. Потом вдруг охнул, схватился рукой за грудину и чуть согнулся, будто что-то кольнуло. – Сынок… А не проводишь меня в кабинет? Я тросточку там забыл свою, без неё еле хожу. Там ступеньки эти дурацкие…

— Конечно! – Парень без раздумий оставил метлу, прислонив её к стене, и шагнул к именитому врачу. – Для меня это честь!

— Вот и хорошо… вот и хорошо, – пробормотал профессор и, когда юноша поравнялся с ним, протянул руку. – за руку возьми меня, боюсь оступиться, да головой шмякнуться…

Пацан вложил свою руку в его крепкую, сухую, неожиданно цепкую для такого, казалось бы, немощного, хоть и бойкого старика, и они двинулись к чёрному входу вместе. Профессор шагал тяжело, но шагами какими-то рваными, будто он через шаг подавлял в себе желание перейти на другое, более быстрое движение. Шагнув ещё раз по ступеньке вниз, Арам Автандилович чуть повёл плечом как-то неестественно подвижно, будто поправлял внезапно съехавшую к позвоночнику лопатку. В этот момент под халатом что-то глухо хрустнуло, будто просели и встали на место плохо смазанные суставы.

— С вами всё в порядке, профессор? А… что у вас с лицом?..

Двери чёрного входа за ними намертво захлопнулись сами собой…

Пациент: номер 4.

Психотропные препараты, дозировка повышена до 250 мг.

Время введения: 14:30.

Примечание: сознание спутанное. Пациент дезориентирован во времени – не может назвать день недели и число. Пульс учащён, 98 уд/мин. Зафиксированы единичные эпизоды непроизвольного подёргивания правой руки. Отказывается от воды. Контакт формальный.

2020 год, пандемия, Москва. Два с половиной часа до Нового года.

Доктор Лисовский ввалился в комнату, которая до эпидемии была кабинетом старшей медсестры. Тут стояли стеллажи с остатками чужих папок, застеклённый шкафчик с просроченными препаратами и громоздкий дисковый телефон на столе – красный, с потёртым до блеска номеронабирателем. Вдоль стены стоял диван с продавленным матрасом: его притащили из соседнего кабинета, когда стало понятно, что домой в ближайшие недели из дежурантов никто не поедет. Так и жили сменами, ночуя здесь же, в бывших кабинетах и процедурных, наспех превращённых в нечто среднее между казармой и жилой берлогой.