Книга Психотомия, страница 201 – Игорь Артюхов

— Нарине Артуровна, подтверждаете?

— Да, – коротко кивнула она, глядя в сторону. – Инородное тело в конъюнктивальном мешке было. Гнойное отделяемое. Картина абсолютно типичная.

— Но диагноз-то был онкологический, – мягко, но настойчиво возразил главврач. – Пусть и под вопросом. Фельдшер, конечно, зелёный, написал первое, что в голову пришло. Но ведь вы понимаете, Михаил: его функция – заподозрить и направить, а ваша – подтвердить или исключить. А чтобы исключить, нужны обследования.

— Фельдшер в деревне написал первое, что вспомнил, – голос Лаврова стал твёрже, с каким-то нагловатым вызовом. – Я видел пацана, а не бумажку. Клиника нулевая: гной, воспаление – вот и всё. Инородное тело вытащили. А если бы я каждого с зачесавшимся глазом гонял на МРТ, у нас очередь стояла бы до конца года.

Главврач сделал паузу, взгляд скользнул по Илоне Альбертовне, нервно постукивавшей ручкой по столу, затем повернулся всем корпусом к офтальмологу:

— Нарине Артуровна, а вы пациенту глазное дно смотрели?

Офтальмолог отрицательно покачала головой.

— Пациент был принят вне очереди, по просьбе Михаила, – она ткнула пальцем в его сторону. – С одной лишь просьбой убрать инородное тело.

— Я просто сказал, что это не по нашей части, я хорошо помню… – попытался вклиниться Михаил.

— Меня попросили – я удалила и назначила капли. Глазное дно смотрю, если есть серьёзная травма или проникающее ранение!

— А жалобы на снижение зрения? Их что, не было? Разве это не показание?! – завелась Илона Альбертовна.

— Жалобы такие будут и при соринке в глазу, – парировала Нарине Артуровна. – Но это не повод всем подряд смотреть глазное дно.

— Не повод, – согласился главврач и взял со стола несколько распечатанных листов А4.

— Видите, коллеги, какая ситуация складывается, – произнёс он с нарочитым тяжёлым спокойствием. – Михаил не увидел признаков, а Нарине Артуровна не увидела необходимости. А теперь посмотрите, что нам прислали из федерального центра.

Он медленно повернул листы к ним. На фотографиях было лицо того самого мальчишки в линялом спортивном костюме, но… его почти невозможно было узнать.

Правый глаз представлял собой огромную бугристую опухоль багрово-синюшного цвета, раздувшую веко до невообразимых размеров и прорвавшуюся наружу через изъязвлённое месиво. Перед присутствующими явился чудовищный цветок плоти, полностью закрывавший глазную щель и расползавшийся по щеке до самого виска.

Главврач медленно убрал фотографии в папку.

— Ну а снимок МРТ, на котором пациент светится метастазами, как новогодняя ёлка, думаю, показывать не надо… Коллеги, я не сомневаюсь в вашей компетенции. – он тяжело вздохнул. – И я прекрасно понимаю, что ошибки в нашей работе, увы, случаются. Но вот какая ситуация получается, – главврач приготовился загибать пальцы. – Пациент прибыл к вам с конкретным диагнозом – раз. Вы, Михаил, его отпустили домой без обследования – два. А потом он оказывается в федеральном центре с тем самым диагнозом, который изначально поставил фельдшер, – это три.

Главврач загнул пальцы и, сомкнув кулак, стукнул по столу с впервые прозвучавшим в голосе обречённым раздражением:

— Вы понимаете, что мне сейчас пришлось выслушать? Из министерства звонили уже … Скандал на всю вертикаль. Теперь будем отбиваться от проверок, писать объяснения, доказывать, что мы не верблюды. И всё потому, что вы не сочли нужным перестраховаться!