Книга Психотомия, страница 196 – Игорь Артюхов

— О, здравствуйте, – раздался оживлённый голос водителя, едва Лавров захлопнул дверцу. – А это снова вы… Я вас узнал. Вы ж доктор из онкодиспансера. Часто со мной ездите.

В зеркале заднего вида Лавров снова поймал пару тёмных, чуть навыкате глаз. На тыльной стороне руки, лежавшей на руле, синела та самая татуировка, которую онколог рассмотрел более внимательно. Там был циферблат без стрелок, наколотый грубыми, расплывшимися линиями, будто выдавленными старой печатью.

— Да, видимо, с вами, – согласился Лавров, привычно приложив голову к стеклу.

Таксист с лёгким щелчком включил радио.

— Сегодня днём в кол-центре банка «Финанс-Кредит» в центре Москвы произошла стрельба. По предварительным данным, бывший сотрудник учреждения, уволенный накануне, пронёс в офис обрез охотничьего ружья и открыл беспорядочный огонь по персоналу. Число погибших достигло двадцати трёх человек, более пятнадцати пострадавших госпитализированы с огнестрельными ранениями различной степени тяжести…

— Ай-яй-яй, – покачал головой водитель. – Мир с ума сходит!

— Это точно, – поддакнул Лавров.

— Я вот раньше на шахте работал, – внезапно оживился водитель, вглядываясь в поток машин. – Помню, когда в «лаву» спускаешься – темно, воздух густой, пыль висит… Стоишь в забое, а над тобой – километр породы. Крепь грохочет, будто сама земля дышит. Всё время воображаешь: треск пойдёт по кровле – и нас тут же, в эту же секунду, завалит. И вот так стоишь, долбишь уголь и наверх поглядываешь… Вот сейчас новости слушаю – и точно себя как тогда чувствую. Планета наша вся скрипит, гудит, на ладан дышит. Одной искры хватит – и всё: взрыв, выброс!

Лавров слышал водителя, но не слушал, глядя в окно. Над городом всё так же бродило по небу вороньё, скученное в плотное облако.

— Хотя… – водитель вдруг хмыкнул и почесал затылок, будто сам себя поймал на какой-то лишней мысли. – Переживём. Не такое переживали! Я вот сколько смен отработал – и ни разу не завалило. Там наверху не дураки сидят, разберутся. Всегда разбирались как-то – и сейчас разберутся. Поштормит нас немного, да и всё. Главное – не паниковать раньше времени.

Машина притормозила у подъезда. Лавров расплатился и взялся за ручку двери.

— Доктор! – окликнул его таксист, приспустив стекло.

Лавров обернулся. Водитель сидел, глядя куда-то поверх руля, в сгущающиеся сумерки:

— Ох, чую, тряханёт нас. И не слабо тряханёт, – сказал он. Помолчал секунду. – Но ничего. Устоим! Всегда так было… Ну, ни пуха!

Стекло медленно поползло вверх, и машина плавно тронулась, направляясь на выезд со двора.

* * *

Лавров пришёл домой, скинул одежду и оказался перед зеркалом в ванной. В отражении длинноватые, некогда густые волосы висели безжизненными прядями, а у корней проступала мелкая перхоть. Лицо было обветренное, осунувшееся, но глаза, обычно ясные, теперь полуприкрыты тяжёлыми веками. При этом взгляд из-под них горел с какой-то новой, нехорошей остротой. Аккуратная, некогда выверенная борода стала неровной и редеющей, торчала безобразными пучками, обнажая участки шелушащейся кожи.

Однако Лавров без всяких церемоний и смущения взял триммер, и жужжащий звук заполнил ванную.

Первый проход по щеке открыл бледную, почти сероватую кожу, которую он не видел, кажется, годами. Участки гиперемии, красные пятна от раздражения и целые «материки» шелушащейся кожи предстали его взгляду, осыпаясь крупными хлопьями в раковину. Но он даже не поморщился, когда борода мягко упала в раковину.