Онлайн книга «Психотомия»
|
Появившийся на пороге Леонид Никодимович Протасов даже не снял пальто – только рванул воротник вниз, будто ему не хватало воздуха. На кухне горела лишь узкая полоса света под вытяжкой. Максим сидел, вжавшись в стул, будто стараясь уменьшиться в размерах. Ладони так сильно впились в лицо, что под пальцами на нём проступили багровые полосы. Плечи ходили ходуном мелкой, неконтролируемой дрожью, как у щенка под ледяным дождём. Шаги отца за спиной по коридору стали медленными, и каждый будто бил по позвоночнику. Тяжёлый ботинок, пауза, тяжёлый ботинок… Максим вздрогнул, и стул под ним скрипнул. В горле стоял комок, не дававший вздохнуть полной грудью – воздух входил короткими, свистящими рывками. Он чувствовал, как отец встал сзади. Всё естество ректора дрожало злой вибрацией, будто внутри него работал перегретый двигатель, готовый вспыхнуть. Максим ощущал этот жар спиной: кожа на затылке вспыхнула, он втянул голову в плечи, но не обернулся. В голове тем не менее уже выстраивались щиты. С разбитым аппаратом ЭКГ и ампулами всё было очевидно – в этой вечной суматохе, беготне, когда счёт идёт на секунды, кто только чего не роняет! Его же за старый кардиограф, который, наверное, давно пора было списать, готовы были чуть ли не к стенке поставить. И этот чемодан с дурацкой защёлкой, которую по сто раз прижать надо, – почему вообще не выбросили?! История с небулайзером – вообще верх идиотизма системы. Как можно хранить разные препараты в практически идентичных ампулах? Это буквально намеренная ловушка! Да и родители хороши – вместо того чтобы своевременно обратиться к врачу, ждали до последнего, пока ребёнок не начал задыхаться. А когда вызывают скорую в три часа ночи, то требуют чуда от измотанных, сонных врачей. Случай с ампутацией руки астматички Максим разбирал особенно тщательно. Какое право имел врач поручать студенту инъекцию, не собрав анамнез? Не выяснив, что у пациентки диабет и сосудистые проблемы? А этот унизительный вопрос при больной – «умеешь делать уколы?» – был задан специально, чтобы подставить. Докторишка небось упивался: «Смотрите все, ректорский сынок сейчас будет колоть». Конечно, по неопытности любой студент промахнётся! А в стационаре? Профессионалы с современным оборудованием не увидели начинающуюся гангрену? У них там стерильные условия и круглосуточное наблюдение, а виноват студент, делавший укол в условиях помойки. Даже с морфином нашлось железное оправдание. Ведь когда старуха корчилась, он принял единственно верное решение. Если бы не идиотский бюрократический учёт ампул, превращающий медицину в сплошную бумажную волокиту, он бы не стал ничего скрывать! Да, замена на анальгин – не идеальный выход, но лучше хоть какое-то обезболивание, чем никакое! Система, которая ставит бумажки выше человеческих жизней, – вот главный виновник всех этих происшествий! Отец сделал шаг. Половица под ботинком взвизгнула, как живая. Ещё шаг. Леонид Никодимович остановился прямо за спиной… * * * Лида ехала в такси, и тело её помнило всё: тяжесть чужой руки на пояснице, влажность пота между лопатками, привкус виски с чужих губ. Кожа под одеждой казалась липкой, будто испарина впиталась обратно, неся с собой противный тремор. Горло сжимал комок. Такой бывает перед тем, как хорошенько проблеваться, да ещё и под носом откуда-то поселился навязчивый запах горелого молока. |