Книга Фантомный свидетель, страница 48 – Алексей Градов

На экране высветилось: «Тарасов В.С. (Начальник ГСУ)».

Краснов остановился у колонны, глядя на экран. Полковник звонил сам. Тот самый человек, чья печать стояла на вырванном листе в старом деле Смирнова. Человек, чье имя ночью назвал консьержу фальшивый двойник.

Если Илья сбросит вызов, он официально подтвердит статус беглеца. Если ответит — придется играть в игру, правил которой он до конца не понимал.

Он провел большим пальцем по экрану, принимая вызов, и поднес трубку к уху.

— Илья, — голос Тарасова звучал тяжело, хрипло, с интонацией старшего товарища, который только что узнал страшную новость. Никаких формальностей. Никакого «майор Краснов». — Где ты?

— На Петроградской, Виктор Сергеевич. Отрабатываю свидетеля по Стерхову, — ровно ответил Илья, прислушиваясь к фоновым шумам в трубке. Полковник находился в помещении, было слышно тиканье его любимых напольных часов.

— Бросай всё, — резко скомандовал Тарасов. В его голосе зазвучала искусственная, прекрасно сыгранная тревога. — УСБ только что выписало ордер на твой арест. Система пулегильзотеки дала совпадение твоих табельных патронов с гильзой из-под Стерхова. Ко мне вломился генерал из Главка, требует твою голову. Орлова написала рапорт, что ты ведешь себя неадекватно, а консьерж Стерхова опознал тебя как человека, который ночью выбил у него ключи от мансарды.

Краснов молчал. Он слушал, как полковник методично, пункт за пунктом, озвучивает обвинительное заключение, которое сам же и срежиссировал.

— Илья, ты меня слышишь? — с нажимом спросил Тарасов. — Я знаю про твою болезнь. Я давно знал про диагноз. Я пытался прикрыть тебя, думал, ты дотянешь до пенсии, но ты сорвался. У тебя психоз. Ты ничего не помнишь, так?

— Я все помню, Виктор Сергеевич, — процедил Краснов. Пальцы сжали телефон с такой силой, что хрустнул пластиковый чехол.

— Не ври себе! — рявкнул полковник. Затем он резко сбавил тон, перейдя на бархатный, отеческий шепот. — Слушай меня внимательно. Они поехали к тебе на квартиру. Если они тебя возьмут на улице — это СИЗО, суд и камера для бывших сотрудников, где тебя вскроют в первую же ночь. Я могу вытащить тебя. Оформим это как тяжелое помешательство, принудительное лечение в нашей закрытой клинике. Я договорюсь. Но ты должен приехать ко мне прямо сейчас.

«Принудительное лечение. Мягкие стены. Аминазин. Идеальный способ заткнуть мне рот навсегда», — мрачно подумал Илья.

— Главное здание оцеплено? — сухо спросил он, подыгрывая.

— На входе рамки и контроль особистов. Не суйся через центральный. Иди через подземный паркинг, въезд со двора. Я спущусь к лифту с универсальным пропуском, проведу тебя через технический этаж прямо в свой кабинет. Минуя камеры. Давай, Илья. Я жду.

Связь прервалась.

Краснов опустил телефон. Ловушка была примитивной, но дьявольски эффективной. Тарасов предлагал ему иллюзию спасения. Если Илья придет в его кабинет тайно, минуя камеры, он окажется полностью во власти полковника. Без свидетелей. Без записи в журнале посещений. Идеальная ситуация, чтобы довести сломленного следователя до «самоубийства» из табельного оружия в кабинете начальника. «Осознал вину, не выдержал тяжести содеянного».

Но Тарасов не знал одной детали. Он не знал, что Краснов нашел рецепт и коробки с галоперидолом. Он не знал, что Илья забрал записку с фиолетовыми чернилами и спас запасную обойму. Тарасов думал, что играет с безумцем, чья воля парализована страхом.