Книга Фантомный свидетель, страница 51 – Алексей Градов

Удар был точным и болезненным. Тарасов бил по самому уязвимому месту — по страху Краснова перед собственным безумием и отсутствию доказательств, которым поверила бы Система.

— Я не пойду к судье, — ровно ответил Илья. Он не поддался на провокацию. Он вытащил из-под коробок с галоперидолом тот самый вырванный из блокнота лист бумаги и сдвинул его по зеленому сукну ближе к Тарасову. — Мне не нужна Система, чтобы доказать твою вину. Мне нужно только это.

Полковник опустил глаза на записку. «Ты снова забыл закрыть за собой дверь, Илья».

— И что это? — презрительно скривил губы Тарасов. — Очередные записки сумасшедшего? Ты сам это написал и сам себе принес?

— Это лежало в кабинете убитого Стерхова на столе. Под пресс-папье, — Краснов не отрывал взгляда от лица начальника. — Написано на листе из моего блокнота. Чужим почерком. Фиолетовыми чернилами. Редкий цвет. Знаешь, где я видел такие чернила в последний раз?

Илья медленно, нарочито плавно перевел взгляд на массивный письменный прибор из уральского малахита, стоящий по правую руку от полковника. В золоченой подставке покоилась дорогая японская перьевая ручка «Namiki». Та самая ручка, которой Тарасов подписывал особо важные приказы.

— Вчера утром, когда ты подписывал отпускные, — закончил мысль Краснов. — Я могу прямо сейчас взять этот лист, взять твою ручку и отдать их независимому эксперту-химику. Хроматография покажет идентичность состава до сотой доли процента. А графолог докажет, что нажим и петли букв принадлежат человеку, который годами подписывает документы с характерным правым наклоном.

В кабинете снова стало тихо. На этот раз тишина была другой — плотной, натянутой, готовой разорваться.

Тарасов смотрел на записку. Он понял свою ошибку. Он играл в психологические кошки-мышки, оставляя Краснову насмешливые послания, наслаждаясь своей безнаказанностью. И он забыл главное правило, которое сам же вдалбливал молодым следователям: «Никогда не оставляй своего ДНК на месте преступления. Чернила — это тоже ДНК».

Полковник медленно поднял руку, потянулся к записке, намереваясь скомкать ее и отправить в шредер, стоящий под столом.

Но реакция Краснова была быстрее.

Рука Ильи метнулась вперед. Он перехватил запястье полковника жестким, болевым захватом. В ту же секунду левой рукой он выдернул табельный «Макаров» из-под ветровки и с лязгом дослал патрон в патронник.

Черное, холодное дуло уперлось прямо в переносицу Тарасова.

— Не трогай, — прошептал Краснов. Глаза майора были абсолютно мертвыми. В них не было ни сомнений, ни страха — только ледяная готовность нажать на спусковой крючок. — Дернешься — я снесу тебе полчерепа. И мне плевать, что они сделают со мной потом. Терять мне уже нечего.

Тарасов обмяк в кресле. Краска схлынула с его мясистого лица, оставив его серым, похожим на старый пергамент. Он был кабинетным генералом, интриганом, привыкшим убивать чужими руками. Он не был готов к тому, что загнанная в угол жертва приставит ствол к его голове в его собственном кабинете.

— Илья… Илья, успокойся, — забормотал полковник, поднимая свободную левую руку открытой ладонью вперед. — Ты совершаешь ошибку. Если ты выстрелишь, отсюда ты не выйдешь.

— Я и так отсюда не выйду, — Илья чуть сильнее вдавил ствол в переносицу начальника, заставив того вжаться в спинку кресла. — Ты убил Стерхова. Ты нанял кого-то, кто похож на меня комплекцией, чтобы он разбил будку консьержу и оставил мой цифровой след. Зачем, Виктор? Стерхов шантажировал тебя? Компромат? Деньги?