Книга Фантомный свидетель, страница 93 – Алексей Градов

Воронов поднял взгляд от бумаг. В его глазах не было удивления. Там было ледяное, расчетливое торжество охотника, который наконец-то получил идеальный выстрел по крупной дичи.

— Мы вели Тарасова полгода, — тихо произнес Воронов. — Но он был слишком осторожен. Стерхов был нашей единственной зацепкой, но он отказывался сотрудничать. То, что вы принесли… это не просто шах, майор. Это мат.

Чекист снял трубку правительственного телефона.

— Оперативную группу на Литейный, 4. Группу спецназа «Град» — на задержание начальника ГСУ полковника Тарасова. Адрес — Главное следственное управление. Брать жестко, он может быть вооружен, — скомандовал Воронов. Затем добавил: — И отправьте следственную группу на Московский вокзал, в депозитарий «Петровского». Там труп.

Он положил трубку и посмотрел на Краснова. — Вам нужен врач, Илья Николаевич. Вы истекаете кровью. И, судя по вашему состоянию, вам срочно нужны ваши настоящие препараты.

Краснов криво, устало улыбнулся. Напряжение, державшее его в сознании последние сутки, лопнуло, как перетянутая струна. Илья почувствовал, как темнота, мягкая и теплая, начинает затапливать углы кабинета.

— Я… я оставил их дома, — прохрипел Краснов, закрывая глаза. — И еще одно, полковник. Дело Смирнова… ДТП десятого года… Тарасов стер там свою подпись…

Он не договорил. Сознание окончательно погасло, и Илья тяжело завалился набок, прямо на плечо испуганной Марины.

Прошло две недели.

Осенний Петербург был умыт холодными дождями, но сегодня, вопреки прогнозам, сквозь тяжелые тучи пробивалось бледное, прозрачное солнце.

Илья Краснов сидел на скамейке в парке на Елагином острове. На нем было легкое кашемировое пальто, левая рука покоилась на перевязи — хирурги ФСБ аккуратно зашили порванную вену. Выглядел он похудевшим, в волосах прибавилось седины, но в его глазах больше не было того затравленного, лихорадочного блеска, который преследовал его последние месяцы.

Рядом с ним на скамейке сидела Марина. На ней было элегантное осеннее пальто, а от синяка на лице осталась лишь едва заметная желтоватая тень, скрытая косметикой.

В руках Краснов держал стаканчик с кофе. Настоящим кофе, без примеси горечи и паранойи.

— Вчера был суд по мере пресечения, — тихо рассказывала Марина, глядя на желтые листья, плавающие в пруду. — Тарасова закрыли в Лефортово. Воронов сказал, что он начал давать признательные показания. Сдает всех — от подельников в картеле до тех, кто помогал ему фабриковать улики против вас. Ливанов тоже арестован за подделку медицинских документов.

— Система очищается. До следующего Тарасова, — философски заметил Илья, отпивая кофе.

— С вас сняли все обвинения, — Марина повернулась к нему. — Приказ о вашем восстановлении в должности уже подписан новым начальником.

Краснов медленно покачал головой. Он достал из внутреннего кармана сложенный вдвое лист бумаги и протянул его девушке.

Это был рапорт об увольнении по состоянию здоровья. Подписанный лично им.

— Мое когнитивное снижение никуда не делось, Орлова, — Илья посмотрел на нее с легкой, грустной улыбкой. — Тарасов использовал мою болезнь, но он ее не выдумал. Я начал принимать новые препараты, мне стало лучше. Но я больше не могу доверять своему мозгу на сто процентов. А следователь, который сомневается в собственной памяти, — это угроза для невиновных. Мое время ушло.

Марина опустила глаза на рапорт. Она понимала, что он прав, но ей было физически больно это признавать.

— Что вы будете делать? — спросила она.

— Выйду на пенсию. Куплю домик где-нибудь под Выборгом. Буду ловить рыбу и читать детективы, где убийца всегда дворецкий, а не начальник Главка, — Илья легко рассмеялся, и в этом смехе впервые за долгое время звучала искренняя свобода.

Затем он потянулся к карману пальто и достал свой знаменитый черный блокнот. Тот самый «внешний жесткий диск», в котором хранилась вся его профессиональная жизнь.

Он протянул его Марине.

— Возьми. Там пусто с середины. Тебе он пригодится больше, — сказал Краснов.

Марина осторожно взяла блокнот, словно это была величайшая реликвия.

— Воронов предложил мне перейти к нему, в УСБ ФСБ, — призналась она, глядя на потертую кожаную обложку. — Сказал, что ему нужны люди с такими зубами, как у меня.

— Соглашайся, — твердо ответил Илья. — У тебя отличный аналитический ум. И ты умеешь вовремя биться головой о стеллажи. Такие кадры им нужны.

Они сидели молча, наблюдая, как ветер срывает последние листья с кленов. Игра в кошки-мышки закончилась. Тени рассеялись.

Майор Краснов потерял свою память, потерял свою карьеру и едва не потерял рассудок. Но он сохранил главное — способность отличить правду от лжи, даже когда эта ложь шепчет его собственным голосом. И теперь, глядя на чистый лист своего будущего, он впервые за долгие годы чувствовал абсолютный, ничем не омраченный покой.