Книга Мама на замену, страница 25 – Варя Нуан

— Вы хотите, чтобы я выполняла роль психолога?

— Я хочу, чтобы в моем доме был живой человек, когда я возвращаюсь с гребаной стройки!

Фраза срывается с языка раньше, успеваю поставить внутренний блок. Выдыхаю шумно, с хрипом, глядя в мутное стекло вагончика.

На том конце провода повисает тяжелая тишина. Ни шороха. Только ее размеренное, неглубокое дыхание.

— Вы платите за собственное спокойствие, Илья.

— Плачу. Какая разница, если у меня есть на это средства?

— Разница колоссальная. Зависимость растет с каждым траншем. Никита уже привыкает ждать меня как спасение. Вы подсаживаетесь на иллюзию порядка.

— Мне плевать на термины, Вера. Ты будешь здесь во вторник в четыре?

— Буду.

— До шести вечера?

Пауза длится целую вечность. Слышно, как шуршит бумага в ее руках.

— До половины шестого. Лишние деньги верну на ваш расчетный счет. До свидания, Илья Владимирович.

Короткие гудки отрезают связь.

Усмехаюсь, бросая телефон на чертежный стол. Согласилась. Продлила время на тридцать минут. Отступила на полшага назад под моим напором.

В шестнадцать сорок пять я выезжаю со стройки. Пятничные пробки сковывают проспект, алые реки стоп-сигналов уходят за горизонт. Дождь хлещет по стеклу, дворники размазывают серую жижу.

Домой добираюсь к восьми вечера.

В квартире пахнет жареной картошкой. На кухонной плите стоит сковорода, накрытая крышкой. На столе — чистая тарелка, вилка, салфетка.

Никита сидит на высоком стуле у острова, вперив взгляд в экран смартфона. На нем чистая футболка, наушник висит на одном ухе.

— Сам приготовил? — спрашиваю, снимая мокрое пальто в холле.

— Домработница приходила в три часа, оставила, — бурчит он, не поворачивая головы. — Там порция на двоих. Ешь, если хочешь.

Замираю у входа на кухню. Впервые за полтора года он говорит со мной без мата и не швыряет тарелки в раковину.

— Спасибо.

Мою руки, сажусь напротив. Накладываю картошку. Еда горячая, отдает укропом и луком. Никита продолжает листать ленту в телефоне. Пальцы двигаются быстро, механически.

— В школе все спокойно? — пробую прощупать почву.

— Нормально. Марина Сергеевна не лезла.

— Вера Сергеевна согласилась увеличить время уроков со следующей недели. Будет сидеть подольше.

Движение его пальца по экрану замирает. Парень медленно поднимает глаза. В темных зрачках вспыхивает острый, проницательный блеск:

— Ты ей доплатил?

— Я оплачиваю ее рабочее время, Никита.

— Ты купил ее, чтобы она торчала здесь, пока ты пропадаешь на объектах?

— Это делается для тебя. Чтобы ты закрыл хвосты по геометрии.

— Не ври мне, пап! — он с размаху опускает телефон на мрамор острова, стекло звонко бьется о камень. — Ты покупаешь ее для себя! Чтобы она сидела в твоей прихожей, чтобы ты пялился на ее задницу, когда она надевает сапоги! Думаешь, я забыл вчерашний вечер?!

— Никита, закрой рот.

— Не закрою! Ты выгнал маму, теперь хочешь притащить эту училку в ее спальню?!

— Ольга ушла сама! — мой голос срывается на рык, бью кулаком по столу. Тарелка подпрыгивает, вилка со звоном летит на пол. — Сколько раз тебе повторить, чтобы до твоих куриных мозгов дошло?! Она бросила тебя! Собрала сумку и улетела к чужому мужику!

Никита вскакивает со стула. Лицо белое как мел, губы трясутся, глаза горят диким, нечеловеческим огнем: