Вне серий
— Выметайтесь отсюда, Вера Сергеевна! Я не просил нанимать мне надзирателя с линейкой! Никита швыряет стул в стену. Грохот дерева о бетон отдается в висках, но Вера даже не вздрагивает. Она стоит у края стола, застегнутая на все пуговицы своего глухого шерстяного платья, и держит в пальцах красную ручку. Холодная. Непробиваемая. — Подними стул, Никита. И открой тригонометрию. — Да пошла ты со своей математикой! — мальчишка задыхается от злобы, в глазах стоят злые, горячие слезы. — Думаешь, папочка отвалил тебе кучу бабла, и ты теперь хозяйка в этом доме?! Ты здесь никто! Очередная прислуга, которую он вышвырнет через месяц! Тяжелые шаги в коридоре заставляют воздух в комнате сгуститься до духоты. В дверной проем вваливается Илья. Глаза налиты кровью, пиджак помят, от тяжелого плеча веет холодом ноябрьского ливня. — Рот закрой, щенок, — рычит Грачёв, нависая над сыном каменной глыбой. — Еще один звук — и я запру тебя в спальне без телефона до самого выпускного. — Давай, запри! — орет пацан, срывая голос. — Ты же только это и умеешь! Сдать в интернат, запереть, откупиться! Мать сбежала, потому что ты чудовище! Ты и ее запер, да?!