Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 114 – Роберт Шрёдер

— Если Ваша честь обеспокоен стандартом для суммарного судебного решения, — сказал я, — мы полагаем, что было бы уместно применить судебный запрет в порядке обеспечения иска.

— Это то, о чем я думал, — сказал судья Хилл. Волшебные слова.

Янссен снова встал. Чувствуя, что дела идут плохо, он должен был остановить судью, прежде чем тот скажет что-то окончательное.

— Ваша честь, могу я на мгновение вернуться к основам?

Для него основами была суть всей защиты DuPont: отсутствие доказательств вреда для здоровья человека. Если штат Западная Вирджиния определил, что для небезопасности воды требуется по крайней мере 150 частей на миллиард ПФОК, то воздействие ПФОК на наш класс — ни у кого из которых уровень ПФОК в воде не приближался к 150 частей на миллиард, — не было «значительным», как того требует закон о медицинском мониторинге.

Я вмешался. Проблема была не только в ПФОК в воде. Она была в ПФОК в крови моих клиентов. Я указал на внутреннюю модель, созданную учеными DuPont в 2001 году для оценки уровня ПФОК в крови человека на основе количества химиката, присутствующего в воздухе или воде. Эта модель предсказывала уровни в крови в сотни или даже тысячи частей на миллиард для живущих вокруг Washington Works, — астрономически более высокая цифра, чем примерно 4–5 частей на миллиард, которые 3M обнаружила в крови населения в целом еще в 1999 году.

Янссен возразил, что мы не можем использовать модель DuPont для выполнения нашего бремени доказывания. Это было не более чем оценкой, сказал он. Если мы собираемся утверждать «значительное воздействие» на основе уровней в крови (а не показателей воды), нам нужно доказательство того, что у членов нашего класса значительно повышены уровни в крови.

Проблема заключалась в том, что я знал только об одной лаборатории в стране, способной тестировать кровь на ПФОК. Эта лаборатория работала по эксклюзивному контракту с DuPont и не проводила бы для нас тесты без разрешения DuPont, которое они никогда не дали бы добровольно.

Без лаборатории у нас не было возможности получить данные, которые, как теперь утверждала DuPont, были нам необходимы для доказательства нашей позиции. Безвыходная ситуация.

— Этот суд имеет право посредством судебного запрета распорядиться о проведении этого [анализа] крови, — повторил я.

Глаза Янссена вспыхнули огнем.

— Я с этим не согласен, — сказал он.

Судья Хилл сузил взгляд, в котором смешались неодобрение и недоумение. С чем именно Янссен не согласен? — хотел он знать.

— Вы не думаете, что у меня есть на это полномочия?

Янссен понимал, что оказался в скользкой ситуации. Он слегка сбавил тон, совсем немного.

— Мне действительно нужно было бы подумать об этом, — сказал он. — Я не хочу говорить какому-либо судье, что у него нет полномочий…

— Вы бы не сказали этого федеральному судье, не так ли?

Это явно было не в пользу Янссена, и вдобавок ему удалось разозлить судью. Судья Хилл определенно не был запуган.

— Я мог бы распорядиться о начале этого тестирования, — предположил Хилл, — а затем вы могли бы подать ускоренную апелляцию в Верховный апелляционный суд, чтобы проверить правильность этого решения. А тем временем эта дрянь продолжает выбрасываться в воду и воздух.

Вот так. Я не получил суммарного судебного решения, но, выиграв ходатайство о судебном запрете в порядке обеспечения иска, мне удалось вернуть динамику дела в нашу пользу. Теперь DuPont снова оказалась в обороне. А судебный запрет, предписывающий анализ крови для подвергающихся воздействию людей, — по крайней мере до рассмотрения апелляции, — обеспечил бы моим клиентам своего рода облегчение, которого они жаждали с тех пор, как узнали о загрязнении своей воды. Они наконец-то узнают, скомпрометированы ли их тела, и если да, то насколько серьезно. Тестирование также предоставило бы необходимые данные о крови, которые, как мы теперь знали, DuPont потребует предоставить, если мы откажемся принять показатель Команды по оценке токсичности C8 в 150 частей на миллиард в качестве критерия «значительного воздействия». Я также получил очень важную разведывательную информацию о том, как DuPont планирует атаковать наше дело в суде. Если бы я не предпринял эту попытку и не настаивал на суммарном судебном решении сейчас, я, вероятно, не узнал бы о плане DuPont настаивать на необходимости фактических данных о крови, пока не стало бы слишком поздно их собирать.