Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 114 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— А какое вам дело до нашей независимости⁈ — взвизгнул Гия Чантурия. — Мы, грузины, способны жить своим умом!

— Если бы грузины были способны жить своим умом, то никого из вас к руководству они не подпустили бы и на пушечный выстрел, — парировал я. — Меньше года назад вы оторвались от центральной власти, а ваша Грузия уже лежит в предкоматозном состоянии. Я поймал вас в тот момент, когда вы насмерть перегрызлись между собой, следующий шаг — гражданская война всех со всеми и то самое всеобщее разорение, о котором я уже говорил. Сейчас передо мной стоят не ответственные политики, ведущие народ к счастью и процветанию, а стая взбешенных бабуинов, вырвавшихся из отпертой по неразумию клетки. Никакого другого диагноза я вам поставить не могу. И если господ Иоселиани и Китовани я еще могу попытаться с пользой применить в другом месте, то остальные пригодны только для проворачивания живьем через мясорубку. И то этого будет категорически недостаточно, чтобы отплатить за все, что вы уже успели натворить со своим народом. Рядовые грузины, чьим мнением вы даже не удосужились поинтересоваться, для меня тоже не чужие люди. Тут, рядом со мной, стоит генерал от инфантерии Петр Багратион, герой множества войн как в своем родном мире, так и на моей службе. Его земляков в моем войске немного, но все это весьма уважаемые и ответственные люди, на которых я могу положиться как на каменную стену. Поскольку они хотят своей родине мира и процветания в составе России, то это и мое желание. Таковы условия связывающей нас страшной встречной клятвы. А теперь, Петр Иванович, скажите этим кадрам от себя пару ласковых слов как грузин грузинам.

— Спасибо, Сергей Сергеевич, я с превеликим удовольствием поговорю с этими обормотами, — ответил генерал и сурово, глядя на земляков, заговорил по-грузински, а энергооболочка делала мне синхронный перевод.

— Вы не грузины, — сказал Багратион, — а слизь и плесень нашего народа! Особенно мерзко даже среди вас выглядит тот, что стоит сейчас отдельно. Вы рвались к власти, не желая понимать, что это не наслаждение произволом, когда можно делать все, что захочется, а тяжкий труд во имя блага своей земли и народа. Но вы не умеете созидать и делать людей счастливыми! Все, чего вы смогли добиться, это разорение, грабежи и убийства людей иной крови и иной веры. И как грузинский князь царской крови и как русский генерал от инфантерии, начинавший службу рядовым солдатом, я проклинаю вас и предаю в руки Специального Исполнительного Агента самого Господа Бога, чтобы тот вынес вам свой приговор и тут же привел его в исполнение!

И тут настала моя очередь говорить:

— Джаба Иоселиани и Тенгиз Китовани получают от меня предложение повоевать за свободу и независимость Грузии. Но делать это следует не здесь, где грузин нужно спасать от них самих, а в самом начале семнадцатого века, где ваша земля стонет под пятой персов и турок, грызущихся за нее, как собаки за обглоданную кость. Покажите, что вы настоящие мужчины, способные быть защитниками и освободителями, а не обычные грабители и убийцы.

— Господин Специальный Исполнительный Агент, мы должны отправиться туда вдвоем и с голыми руками? — спросил Джаба Иоселиани.

— Нет, — ответил я, — не вдвоем и не с голыми руками. Всем вам и вашим людям уже вынесен приговор, заключающийся в пожизненном изгнании из родного мира, но и изгонять можно по-разному. В семнадцатый век с оружием в руках — это одно, а вот в приледниковые тундростепи одного из миров Каменного века, с одним ножом на пятерых — совсем другое. Любой из ваших сторонников или просто причастных к пресеченным мной безобразием, кто согласится отправить вместе с вами на священную освободительную войну, будет амнистирован от прочих наказаний, а отказавшиеся сами будут виновны в своих несчастьях. Если вы все там будете делать правильно, то я стану обеспечивать вам регулярное снабжение оружием, снаряжением и боеприпасами. С голыми руками в пасть опасности я не бросаю даже вчерашних врагов.