Онлайн книга «Год 1991-й. Беловежская Голгофа»
|
— Хорошо, — улыбнулся Гагарин, — я запомню, что вы сказали. А теперь позвольте принести вам ту самую страшную встречную клятву, ибо во время нашего разговора мое желание сделать это стало просто нестерпимым. И дело тут не только в желании поскорее приступить к обучению, но и в том, что мне чрезвычайно импонирует ваше отношение к людям. — Приятно это слышать, — сказал я, — а теперь, Юрий Алексеевич, повторяйте за мной: «Вы — это я, а я — это вы, и я убью любого, кто скажет, что вы не равны мне, а я не равен вам. Вместе мы сила, а по отдельности мы ничто». Шандарахнуло, надо сказать, не слабо, ибо в нашу команду пришел нужный и правильный человек, и тут же мы провалились в Командный Центр Единства, где нас уже ждали. — Братья и сестры, — сказал я, — хочу представить вам нового брата, Юрия Алексеевича Гагарина, первого космонавта Основного Потока и просто очень хорошего человека. Примите его к себе как родного и помогите устроиться в новой жизни. Когда закончится первоначальный цикл летной подготовки, полковник Гагарин будет назначен на должность военного трибуна при маршале Покрышкине. На этом у меня все, спасибо за внимание. Еще мгновение — и мы снова у меня в апартаментах. — Да, — сказал Гагарин, отдышавшись, — не ожидал, что это будет так… незабываемо. Кстати, а что за должность такая, «военный трибун», и с чем ее едят? — Военный трибун — это офицер по особым поручениям с командными полномочиями в боевой обстановке, обычно возглавляет часть соединения, действующую в отрыве от основных сил, — ответил я. — Поверьте мне, вам такая роль подходит лучше всего. — Не буду спорить, товарищ Серегин, ибо наслышан о вашей способности принимать единственно верные решения, — сказал Юрий Алексеевич. — А сейчас, с вашего позволения, я пойду, чтобы немедленно приступить к занятиям на тренажерах. Спасибо вам за все, что вы для меня сделали. — Идите, Юрий Алексеевич, — сказал я, — и помните, что все самое лучшее у вас впереди. 11 декабря 1991 года, 20:15 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», ангар для челноков Службы Безопасности Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи Закончить этот бурный день я решил разговором с плененной грузинской верхушкой в компании Петра Багратиона. Как-никак, эти люди — его взбесившиеся соплеменники, которые во имя своих тухлых идей со знанием дела укусили дающую руку. Пока на Кавказ не пришли русские полки, грузинские земли были яблоком раздора между Персией и Оттоманской Портой, а потому регулярно подвергались разорению и опустошению. Нищета была страшная, из-за чего крымские ханы взымали с этой территории дань юными девственницами: ничего другого, пригодного для реализации по рыночным ценам, у тогдашних грузин не имелось. Когда мы в мире Смуты ликвидировали Крымское ханство, то обнаружили немалое количество таких девиц на невольничьем рынке в Кафе, и еще больше их осело по большим и малым гаремам в Бахчисарае и самом Стамбуле. А вот за двести лет российско-советского владычества Грузия не видела ничего плохого, и, оказавшись в безопасности, расцвела будто роза. Но это лишь одна сторона медали. Ко всемухорошему, когда не требуется ежечасно сражаться за свое существование, люди привыкают быстро, и грузины тут не исключение. Вместе с благополучием, достигнутым чужими усилиями, у них возникло такое явление, как национальная интеллигенция. При этом, если люди практических профессий могли делать карьеру по всей территории одной шестой части суши, то специалисты по грузинской словесности и культуре были востребованы только в самой Грузии. Впрочем, в поисках лучшей жизни и карьеры из Грузии на просторы огромной страны уезжали не только интеллигенты, в результате чего на девяносто первый год примерно три миллиона семьсот тысяч грузин проживает на родине предков, и еще четыре миллиона — за ее пределами. |