Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 112 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Расслоение по территориальному признаку, когда лучшие уезжают и оставляют потомство на новом месте жительства, а на родине предков остаются середнячки и откровенный брак, не доведет до добра любой народ. Отсюда и националистические настроения, охватившие значительную часть общества, и безумное обожание разных бабуинов, вроде Звиада Гамсахурдия. Когда у людей напрочь отбито критическое мышление, а из каждого утюга им кричат, что счастье независимого существования уже близко, рационального поведения вы от них не получите. Кроме того, если вы кого-то оставляете на произвол судьбы, то хорошего отношения со стороны этих людей ждать не приходится. А именно это произошло в ходе распада Советского Союза, когда миллионы людей, желавших жить в едином государстве, были отброшены в сторону, как ненужная ветошь. Предательство бьет не только по тому, кого предали, но и по самому предателю.

Как доложила энергооболочка, когда в Основном Потоке в Грузии начались неустройства самодельной независимости, за двадцать лет еще около миллиона этнических грузин выехало в поисках лучшей жизни куда глаза глядят. В основном они устремились на территорию Российской Федерации, и немного — в другие государства бывшего СССР, в том числе на Украину. И это, не считая почти единовременного оттока полутора миллионов жителей некоренных национальностей, причем осетины и абхазы ушли вместе со своими территориями. Частичное отрезвление от националистического угара наступит только после пятидневной войны и краха режима Саакашвили, но у меня нет возможности ждать четверть века, пока дерьмо отстоится естественным путем.

Как говорят данные психосканирования, большинство грузинского населения за пределами крупных городов взирало на происходящее с ужасом и возмущением, но эти люди ничего не могли изменить, будучи разрозненными, неорганизованными, не имея даже малейшей надежды на внешнюю поддержку. Это их Миша и Боря оптом сдали на бойню «демократической» гражданской войны под одобрительный гогот западных элит. Впрочем, это касается не только Грузии, но и других окраинных территорий, в первую очередь Прибалтики, Украины и Молдовы. Именно поэтому в двадцатых годах двадцать первого века главными оплота украинского национализма стали не Львов с Тернополем, а вполне русскоязычные Харьков и Днепропетровск. И платить потом за предательство девяносто первого года пришлось очень дорогой ценой, причем совсем не тем, кто предавал.

Итак, за десять часов с момента финальной фазы моей операции в Тбилиси главари грузинских сепаратистов успели отойти от депрессионного шока и пройти через допрос с глубоким ментоскопированием у Бригитты Бергман. Когда следствие было закончено, настало время выносить приговор, ибо никто из этих деятелей не представляет интереса для дальнейшей разработки. Впрочем, лиц первого ряда тут немного: Джаба Иоселиани, Тенгиз Китовани, Гия Чантурия, Левон Шарашенидзе, Тенгиз Сигуа, и отдельно, на отшибе, никому не сват и не брат, стоит Звиад Гамсахурдия.

При виде этой публики, выглядящей как побитые собаки (после допросов под ментоскопом другого вида не бывает), Петр Иванович (Багратион) заиграл желваками. Он-то прекрасно понимал цену вопроса независимости от России, ведь в момент заключения Георгиевского трактата находился уже в возрасте пятнадцати лет (еще не зрелый муж, но уже не мальчик), а потом, сражаясь за Россию, прошел все этапы службы — от рядового солдата до генерала от инфантерии. К слову сказать, современники считали его уродливым и непривлекательным для женщин, но мои Верные-амазонки не утвердили это мнение, регулярно подкатывая к генералу с просьбой сделать им хорошую дочь. Потом, уже в Метрополии, амазонок поддержали бывшие наложницы Воинов Света, желающие с генералом более стабильных отношений. При этом и те, и другие считают его бывшую половину (внучатая племянница Потемкина, в девичестве Екатерина Павловна Скавронская) набитой дурой, которая совсем не разбирается в настоящих мужчинах.