Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 117 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ну здравствуй, Като, — поприветствовал Багратион хозяйку дворца, но та оставалась недвижима и безмолвна.

И тут всплеснула руками фрейлина Шишкина.

— Ну что же вы, наделали, господа⁈ — воскликнула она. — Разве вы не видите, что у Ее Высочества приступ кататонии, вызванный, кстати, вашим же визитом. Как можно скорее нужно послать за доктором, а то как бы не стало хуже!

— Отставить доктора, — тихо рыкнул Серегин и добавил свое коронное: — Лилия, ты мне нужна!

О маленькой целительнице Лилии, приемной дочери князя Серегина, местные люди были изрядно наслышаны от тех домоседов, что побывали после ранения на излечении в Тридесятом царстве, но потом вернулись по домам, а не ушли странствовать по мирам. Поэтому, когда девочка в древнегреческом наряде под негромкий хлопок вдруг появилась посреди гостиной, милейшая Олимпиада тоже застыла недвижимо, лишь слегка прикрыв ладошкой рот.

— Я здесь, папочка, — тем временем заявила Лилия. — Кого тут нужно вылечить?

— Вот эту молодую женщину при нашем появлении поразил приступ кататонии, — сказал Серегин. — Энергооболочка говорит, что такое с ней случалось и раньше. Посмотри, что тут можно сделать.

— Кататония-шмататония… — проворчала мелкая божественность, обходя по кругу кресло с пациенткой, — пустырник от нервов раньше пить надо было. Впрочем, о чем это я? Не в пустырнике тут дело, а в большой, чистой и несчастной любви, а также в сословных условностях, делающих невозможным то, что в нормальном обществе было бы неизбежным.

— Мы как раз и пришли сюда для того, чтобы превратить невозможное в неизбежное, и тут случился такой неожиданный кунштюк, — честно признался Серегин.

— В таком случае есть надежда на полное излечение, а не только на частичную ремиссию, — сообщила Лилия. — А сейчас тихо всем, я буду работать.

Богиня-целительница возложила ладони на виски пациентки и замерла в напряжении, приподнявшись на цыпочки (древние греки называли такую позу энтазисом). С минуту ничего не происходило, потом лицо великой княгини порозовело, маска каменного оцепенения сменилась расслабленностью, а взгляд стал осмысленным. И наконец Екатерина Павловна разомкнула губы и заговорила.

— Что это со мной было? — спросила она.

— Когда сюда вошли эти господа, вас поразил приступ кататонии, но потом появилась юная госпожа Лилия и излечила вас наложением рук, — затараторила Олимпиада Шишкина.

— Лилия? — переспросила великая княгиня.

— С вашего позволения, Святая Лилия-целительница, — заявила мелкая божественность, представая перед Екатериной Павловной во всем блеске своего великолепия. — Мой папочка пришел сюда, чтобы сделать вас счастливой, а вы вдруг впали в эту свою дурацкую кататонию. А это было неправильно. Я избавила вас от приступа, но имейте в виду, что если сегодня вы примете неправильное решение, болезнь вернется, а если правильное, то отступит навсегда.

— Какое решение? — с недоумением спросила великая княгиня.

И тут не вытерпел уже Багратион.

— Като, — сказал он, — мы пришли, чтобы спросить, сохранились ли у тебя еще чувства ко мне? Если да, Сергей Сергеевич проломит все стены в мире, чтобы добиться нашего счастья, если нет, мы уйдем и больше никогда тебя не побеспокоим.

— Пьер, но ты ведь женат! — вспыхнув лицом, воскликнула Екатерина Павловна.