Онлайн книга «Яд минувшего»
|
— Я – Август, второй граф Штанцлер, – спокойно произнес бывший кансилльер, ничем не выказывая ни возмущения, ни страха. — Поднимитесь на кафедру и принесите присягу, – Кортней бубнил, не поднимая головы от бумаг, и Ричард готов был поклясться, что гуэцию не по себе. — Именем Создателя, жизнью государя и своей Честью клянусь говорить правду, и да буду я проклят во веки веков и отринут Рассветом, если солгу, – рука эра Августа спокойно легла на обложку Эсператии, но клятва была не нужна, Штанцлер лгал только врагам. Чтобы спасти друзей. — Суд принимает вашу присягу, – с расстановкой произнес супрем. – Господин обвинитель, этот человек будет правдив. Спрашивайте его. — Да, господин гуэций, – а вот прокурору нравится допрашивать тех, на кого он еще вчера смотрел снизу вверх. Нет ничего хуже поднявшихся из грязи! Казалось бы, Франциск и его свора это доказали, но благородство не думает о подлости. Альдо возвысил мелкого ординара и ждет благодарности, только дождется ли? — Господин Штанцлер, – Фанч-Джаррик, не мигая, уставился на спокойного старого человека, – вы восемнадцать лет занимали должность кансилльера при дворе Олларов, следовательно, вам известны истинный размер и подоплека всех имевших место беззаконий? — Я ввел бы Высокий Суд в заблуждение, если б это подтвердил, – голос бывшего кансилльера звучал устало и спокойно. – О многом я узнавал тогда, когда уже ничего нельзя было изменить. Да, о чем-то я догадывался, что-то выведывал у людей, облеченных большим доверием, но я вряд ли смогу полностью удовлетворить любознательность Высокого Суда. Увы, меньше кансилльера при дворе последнего Оллара значила только королева и, как это ни чудовищно звучит, сам Фердинанд, не принявший за свою жизнь ни единого самостоятельного решения. — Иными словами, – быстро произнес Фанч-Джаррик, – вы утверждаете, что Фердинанд Оллар являлся лишь орудием в руках правивших его именем вельмож? Август Штанцлер негромко вздохнул: — Можно сказать и так. Я, по крайней мере, ему не судья. Несчастный сын несчастной матери! Фердинанд родился лавочником в душе, а ему пришлось сесть на трон. Он был слишком слаб, чтоб говорить «нет» окружавшим его хищникам. Оллар виновен в слабости, но не в жестокости; в отсутствии способностей, но не в коварстве и злонравии. — В таком случае, – вмешался в допрос Кортней, – кто несет ответственность за пролитую в Надоре, Борне, Эпинэ, Варасте кровь? За Октавианские погромы, казни невинных и иные преступления, творившиеся именем Фердинанда Оллара? Бывший кансилльер медленно повернулся, он и раньше жаловался на боли в спине: — В Талиге все решали сначала Штефан Ноймаринен и Алваро Алва, затем Квентин Дорак, Рудольф Ноймаринен и Рокэ Алва. Последние шесть лет Ноймаринен от государственных дел отошел. — А супруга Фердинанда Оллара? – деловито уточнил Фанч-Джаррик, вызвав у Дика желание ухватить самодовольного недомерка за зеленый шиворот. – Не ее ли влиянием, обусловленным некоторыми подробностями частной жизни, объясняется всесилие Рокэ Алвы? — Никоим образом, – отрезал эр Август, позабыв, что он не более чем узник. – Ее величество… Катарина Ариго обладает честнейшей и чистейшей душой. По сути и она, и я были заложниками и отступным, которое Дорак платил странам Золотого Договора. Неудивительно, что мы сблизились. Я всю жизнь мечтал о дочери, о такой дочери… Мне сказали, что Катарина Ариго больна и не может подняться на свидетельское место. Что ж, тогда я поклянусь, что эта женщина никому в своей жизни не причинила зла. Она жила в муках и унижении, ее жизни угрожала опасность, а она молилась не только о спасении друзей, но и о врагах. О том, чтобы Создатель открыл им истину и разбудил в них совесть… |