Книга Яд минувшего, страница 262 – Вера Камша

— И вы посвятили этому жизнь? – Разговор шел не так, как думалось, но прерывать его не хотелось.

Юрист ухмыльнулся:

— Я нахожу в этом извращенное удовольствие. Для меня мои дела – то же, что мыши для кота – и пища, и забава, но вернемся к вашему вопросу. Мой дорогой хозяин, вы не можете вменить Фердинанду в вину узурпацию, ведь он не подданный Раканов. В лучшем для вас случае он – иностранец и завоеватель, как его предок, но тогда с ним положено обращаться как с военнопленным.

Если же исходить из худшего, то есть из худшего для Раканов, он – признанный сопредельными державами и Агарисом монарх, связанный кровными узами и многочисленными договорами с династическими домами Золотых Земель. В этом случае Оллар тем более вне юрисдикции Альдо Ракана. Я уж молчу о том, что древние кодексы не предусматривают никаких мер на предмет узурпации за пределами августейшего семейства, зачем запрещать то, что попросту невозможно? Вот насчет мятежников там сказано предостаточно.

Не хочу оказаться дурным пророком, но, если вы когда-нибудь окажетесь на месте герцога Алва, ваш защитник должен сделать все возможное, чтоб вас судили по более поздним законам.

— Постараюсь, – пообещал Эпинэ, чувствуя спиной неприятный холодок. – А что думали о мятежниках в Гальтаре?

— О, – показал крепкие зубы адвокат, – при анаксах и первых императорах любое, сколь угодно правое, вооруженное выступление сначала давили, а потом разбирались. При этом в позднегальтарский период случалось, что мятежи поднимали с одной-единственной целью – привлечь внимание анакса к безобразиям в провинциях. Пару раз это себя оправдало: мятежникам оторвали головы, но их требования удовлетворили. В последнем особенно преуспел сын Эрнани Святого Анэсти Гранит. С благословения святого Адриана, разумеется.

— Значит, измена законному государю каралась смертью и только смертью, – кивнул Робер. – Что ж, я так и думал.

— Измена законному государю? – юрист страдальчески вздохнул. – Мой герцог, такой статьи в законах анаксии не было и быть не могло. Измена государству место имела, а измена личности монарха – нет. Разумеется, речь шла о монархе действующем, но таковым в нашем случае является Фердинанд, а ему изменил кто угодно, только не Алва.

Таким образом, мы вновь упираемся в сравнение статусов и прав Фердинанда Оллара и Альдо Ракана, где обвинители изначально были обречены на полный разгром. Кракл и Феншо в своем усердии не приняли в расчет, что обвиняемый заявит о незаконности притязаний Ракана. Кортней и Фанч-Джаррик умнее, но им пришлось бежать по болоту в чужих сапогах. Вы меня понимаете?

— Почти. – Робер сам не понял, когда увлекся юридическими тонкостями. – Если признать Фердинанда завоевателем, то судить его не за что, сдался и сдался. С ним следует обращаться как с пленным хорошего происхождения, но Алва, будучи коренным талигойцем, получается пособником захватчика.

На лице собеседника проступила блаженная улыбка.

— Обвиняя Воронов в пособничестве захватчикам-Олларам, – пояснил мэтр, – вы подписываете приговор себе и своему государству. Потому что выходит, что виновна вся страна поголовно. Разумеется, кроме тех, кто участвовал в мятежах. И что прикажете делать? Судить всех, живых и мертвых? Ах, не всех? Но тогда любой обвиняемый может сослаться на процветающего соседа.