Книга Яд минувшего, страница 263 – Вера Камша

— Мэтр, – совершенно искренне произнес Эпинэ, – готовить и вести процесс следовало вам, а никак не Краклу. Даже с помощью Джаррика.

Адвокат с достоинством наклонил голову, без сомнения, он знал себе цену.

— Кракл – неуч, а знания Фанча как шкура у леопарда. Пятнами. Что-то он изучил отменно, но достаточно шагнуть в сторону, и нарываешься на полное невежество. Вам не кажется, что на столе появилась крыса?

— Кажется, – Эпинэ сгреб в охапку негодующего приятеля. – Это Клемент, я его отбил у кота.

— Это делает вам честь, – мэтр Инголс обмакнул в соус кусок хлеба и положил на край стола. Клемент расценил это как приглашение и задергался, пытаясь освободиться. Робер разжал пальцы, и его крысейшество потопал к подношению.

— Он, я вижу, немолод, – палец адвоката указал на седину, – кстати, в Гальтаре держали ручных крыс. Они отгоняли диких. Считается, что чуму в Варасту занесли домашние любимцы: заразились от степных ежанов, а те, в свою очередь, переели холтийских сусликов.

— Из обвинительного акта изъяли все, связанное с Варастой и Золотым Договором, – вернулся к прерванному разговору Эпинэ, – по настоянию Посольской палаты.

— Естественно, ведь ни один закон не был нарушен, а все разговоры о жестокости отметаются прецедентами Дриксен и Марагоны, Уэрты и Алата, Гайифы и внутренней Клавии. Более того, согласно законам анаксии, хотя мой несостоявшийся подзащитный вряд ли имел в виду это, затопление долины Биры полностью правомочно. Древние всерьез полагали, что власть земная держится на силе четырех стихий, которые анакс и главы домов могли пускать в ход. Разумеется, во имя государственной пользы.

— А вы в это верите?

— Трудно сказать. – Инголс с одобрением глянул на жующего Клемента. – Два серьезных мятежа захлебнулись морскими волнами. Это могло породить легенду о силе Раканов, а могло быть следствием проявления этой самой силы. Впрочем, чем ближе к нашему времени, тем меньше упоминаний о подобном, а те, что есть, скатываются к откровенным суевериям.

— Мэтр, признайтесь, зачем вы этим занимались?

— Любопытство, – медвежьи глазки совсем сузились. – Простое человеческое любопытство, помноженное на юридическое. Несколько лет назад ко мне обратился некий священник. Его волновали вопросы наследования и то, как с течением времени менялись законы. Я занялся этим и увлекся. Находя один ответ, я натыкался на четыре вопроса. Гальтарцы весьма остроумно соединили свои верования с законом. Забавно, но иногда им это помогало.

— Если бы его величество знал о вашем увлечении, – заверил Робер, – он остановил бы свой выбор на вас.

— Не думаю, – взгляд адвоката стал еще острее. – Альдо Ракану нужно не торжество закона, а смертный приговор. Добиться его с помощью древних кодексов невозможно. Разве что поискать прецеденты в области сговора с иноземными державами или их властителями с целью отторжения от анаксии тех или иных земель, передачи их под иноземное управление и удержания в этом состоянии. С точки зрения закона неважно, о каких землях речь – пусть даже о сердце страны или всей стране.

— Прошу прощения, – Робер отложил вилку и схватился за бокал, – я сейчас сойду с ума.

— Прошу вас воздержаться, – улыбнулся адвокат, – и забыть мои умствования, тем более Кракл и Феншо пошли по избитой стезе. Они решили утопить подсудимого в полуправде и вранье, которое невозможно опровергнуть, как бы нелепо оно ни звучало. Надо отдать обвинению справедливость, оно проявило недюжинную изобретательность. Говорю вам как юрист.