Книга Яд минувшего, страница 259 – Вера Камша

— Не задевайте герцога Окделла. По крайней мере, пока не закончится суд. Ричард находится в непростом положении…

— Вы не находите, что оно несколько проще положения, в котором оказался его эр? – Глаза Придда были ледяными. – Хорошо, я обещаю до вынесения приговора не разговаривать с Повелителем Скал сверх необходимого. Тем более это не трудно, меня сейчас занимают вещи, весьма далекие от терзаний герцога Окделла, если, конечно, он терзается.

— Ему тяжело, – зачем-то повторил Иноходец и торопливо добавил: – Я благодарен вам за великодушие.

— Право, не стоит, – заверил Придд, – всегда рад оказать вам любезность.

Груда писем и прошений ждала монаршего внимания, но Альдо и не думал их разбирать. Король сидел за столом, вертя в руках нож для бумаг, и о чем-то сосредоточенно думал. Розоватые свечи заливали кабинет теплым сказочным сиянием, превращая мраморные угловые фигуры в живые тела. Особенно хороша была змеехвостая девушка с виноградной гроздью в словно бы светящейся руке. Дикон улыбнулся и невольно тронул орден Найери. Древние любили изображать возлюбленных в виде спутников богов. Что бы сказала Катари, увидев себя крылатой? Робер говорит, ей хорошо у Левия, но аббатство не место для одинокой молодой женщины.

Катари и раньше слишком много думала о Создателе, теперь это становится опасным. Эти ее слова о долге и верность проклятому Фердинанду порождены эсператизмом, а Левий только раздувает огонь. Катарину нужно у него забрать, но не раньше, чем улягутся разговоры о казни. Сейчас Ноха для королевы самое безопасное место, но к весне Робер должен взять заботу о кузине на себя.

— Значит, Алва больше не кусается? – сюзерен, скорее всего, заговорил сам с собой, но юноша ответил:

— Почти нет… После Фердинанда он почти не спорит… Альдо, жаль ты не видел это ничтожество! Ты не представляешь…

— Представляю, – Альдо отбросил нож и с хрустом потянулся. – Жаль, я сразу не показал Ворону его распрекрасного Оллара, не пришлось бы возиться с послами.

— Экстерриор говорит, они успокоились, – напомнил Ричард.

— Они-то успокоились, – скривился сюзерен, – я – нет. Гайифа предала империю, дриксенцы и вовсе явились из-за моря, а теперь «павлины» с «гусями» разевают клюв на потомка богов. Гайифский сморчок поучает анакса, как какой-то ментор, и я вынужден слушать! Как же, союзники, кошки их раздери…

— Мы их сами раздерем! – выпалил Дик. – Помнишь, как «павлинов» разбили при Каделе? Мокрое место осталось.

— Гайифа воюет золотом, а не сталью, – лицо сюзерена прояснилось, – но вера в победу – это полпобеды. Представляешь, как нам обрадуются в Паоне?

— Уж не так, как Джастину Придду, – хмыкнул юноша.

— Ричард, – Альдо вновь помрачнел, – ваша вражда начинает меня утомлять. Сколько раз тебе говорить, нас слишком мало. К тому же Придду есть чем тебе ответить.

— Чем? – не выдержал юноша, хотя сюзерен был прав. – Напомнит про Ричарда и Джеральда? После них был Эгмонт!

— Нет, напомнит твою службу Ворону, которую легче объяснить по-гайифски, чем по-гальтарски. Вспоминая Джастина, ты бьешь себя.

— Альдо! – Мир обернулся кривым зеркалом и разлетелся на сотни кривляющихся лиловых осколков. – Это ложь! Ты же знаешь… Я…

— Я знаю. И Робер, и Рокслей, и даже Придд, но ты жил у Ворона. Если Джастин – любовник кэналлийца, почему таковым не можешь быть ты? Я сегодня зря сослался на твои слова о невиновности Ворона. Ты можешь быть уверен, что Суза-Муза не вывернет твое заступничество наизнанку, после чего не займется уже нашей дружбой? Болтунам нужна не правда, а сплетня, так что про Джастина забудь. Это приказ. Понял?