Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 71 – Анго Сакагути

— Может, вы правы. Поскольку я получила аванс за три месяца, я полагаю, что госпожа Лоттенам не планировала проживать на этой территории дольше этого периода. Когда знакомая рассказала про ее желание арендовать дом, я узнала, что та была известной аферисткой, которая путешествовала по миру, зная, что продаваемые ею методы не по-настоящему эффективны, и оседала на месте только на тот период, пока поступал доход. Однако в Японии жертвами такого обмана оказываются в основном женщины из самых знатных кругов, так что эту «преступницу» можно назвать и невинной в своем роде, а арендодатель, сдающий такому преступнику дом, который служит лишь для того, чтобы поспособствовать обману, является еще более наивным соучастником. Эти слова моей знакомой произвели на меня такое впечатление, что я решила стать арендодателем для этой наивной «преступницы». Даже если бы я не брала никакой платы за жилье, мне было бы достаточно и того, что я имею удовольствие совершить проступок невинного домовладельца. Так я и собиралась поступить, но моя знакомая не позволила. Она человек весьма состоятельный, и, кажется, все остальные в ее глазах – бедняки, достойные сочувствия.

— А эта знакомая, случаем, не госпожа Оотомо Синобу?

— Как вы… я никому никогда не называла ее имени! – Хозяйка поменялась в лице, но Синдзюро смотрел на нее с такой невинностью, что ее изумление быстро рассеялось.

— Нет, мне просто вдруг пришло это в голову во время нашего разговора. Видите ли, ходят слухи, что единственной во всей Японии, кто до сих пор восхищается салоном красоты Лоттенам, является госпожа Оотомо Синобу. И пока я слушал ваши рассуждения о наивном преступлении, мне стало ясно: если уж кто и виновен в наивности более других, когда речь заходит о салоне красоты Лоттенам, то это, несомненно, госпожа Оотомо Синобу. Просто мне подумалось, что нет, пожалуй, ничего более курьезного, чем тот факт, что она и поныне восторженно расхваливает этот салон красоты. Такая преданность, на фоне всеобщего осуждения, словно сама по себе говорит: перед нами – ложь, невинная, но все же ложь. К тому же госпожа Оотомо Синобу – признанная во всей стране непревзойденная красавица, и ее природная безупречная кожа сама по себе уже опровергает любые восхваления в адрес салона. А ее чрезмерная страсть к прославлению этого «салона красоты» только делает содержащееся в этом лукавство еще очевиднее.

— Все как вы и говорите. Она поддерживала госпожу Лоттенам, возможно, с одним-единственным желанием попортить белоснежную кожу знатных дам по всей Японии. Она с детства любила шалости. Пожилой смотритель дома продолжал жить в своей комнате и во время пребывания госпожи Лоттенам, и он рассказывал, что иногда видел там леди Оотомо – выходит, что она заявлялась каждый день без разрешения. Однако приходила она вовсе не за услугами салона красоты, а спала в моей спальне наверху, которую я намеренно не сдавала госпоже Лоттенам. Ключ от нее я дала только госпоже Оотомо. Так что, возможно, огромная арендная плата госпожи Лоттенам на самом деле предполагала использование именно этой спальни. Но утверждение, что госпожа так и не получила услуги, может быть ошибкой. Хотя она не проходила процедуры в общем зале, как прочие дамы, по словам пожилого смотрителя, в своей личной спальне она установила специальную кушетку, в несколько раз крупнее тех, что используют для косметических целей, и остались следы, что она пользовалась ею исключительно сама. Поэтому, возможно, в то время как остальные получали косметические манипуляции, которые только ухудшали их нежную кожу, процедуры, которые получала она сама, были настоящими, и, возможно, ее восторженные отзывы о салоне красоты Лоттенам содержат не только наивное восхищение, но и скрытую правду, о которой она не может – или не хочет – говорить прямо.