Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 5 – Анго Сакагути

Да еще тот звук, когда что-то упало в колодец на заднем дворе…

Любой японец бы ощутил недоброе, а уж для служанок ощущение было особенно острым. А уж если дело касается разбитого фарфора – это очень напоминает старинную легенду о Бантё Сараясики^[6]!

Женщины оцепенели от ужаса – и каждая понимала, что чувствует другая. Однако конюх Токкити не терял присутствия духа.

— Эй, слышите? Вчера, когда я уже собирался лечь у себя, я услышал сильный плеск. Кажется, прямо из колодца, хотя, кто знает…

Не дослушав, обе женщины уже были готовы взмолиться: «Хватит! Замолчи!»

Ближе к полудню наконец проснулся Юкинари. Ему показали разбитые драгоценные вещи и спросили, не заметил ли он чего-нибудь накануне.

— Хм… вот тебе на, – произнес он.

Юноша опустил голову, словно раздумывая. Бледность его лица можно было бы объяснить жестоким похмельем. Он сидел, погруженный в тяжелые мысли, будто сам разбил эти вещи.

— Это Саэко, – наконец произнес он. – Испугавшись грома, видно, оступилась и упала прямо на них… И еще она плакала.

Она плакала. Теперь только это и имело значение. Боль и слезы Саэко женщины ощущали так ясно, что по спине бежал ледяной холодок.

Токкити, конечно, был человеком добродушным, но страшным трусом. Он не смог бы спуститься в колодец, зная, что там лежит тело Саэко. Поэтому ему оставалось лишь обратиться в полицию – и вскоре пришли старший полицейский, молодой констебль, а с ними – колодезники. Больше всех удивилась Раку.

— Вот так мой никчемный муженек! Без разрешения господина полицию позвал!

Она поспешно оставила полицейских и колодезников ждать и побежала к Юкинари. Тот в это время сидел в гостиной и ел поздний завтрак, а О-Соно прислуживала ему. Но, стоило ему услышать «на заднем дворе»…

— Э?.. – воскликнул Юкинари.

Он вздрогнул, лицо его вытянулось – сначала от недоверия, потом от пронзившей его страшной догадки.

— На заднем дворе… – повторил он, но не смог договорить слова «колодец». О-Соно и Раку тоже не осмелились произнести это страшное слово. Поэтому все трое оцепенели от ужаса.

— На заднем дворе… Понятно… Значит, полицейский… Так вот как… Что ж, ничего не поделаешь… – бормотал Юкинари глухо, будто разговаривая сам с собой. Говорил он невнятно, тихо, почти неразборчиво, будто изнуренный болезнью. Вскоре он уронил палочки для еды и замер, опустив голову. Так он просидел долго, а потом вдруг, хотя почти ничего не съел, резко встал и, пошатываясь, направился к себе.

Когда О-Соно принесла ему чай, Юкинари неподвижно сидел за письменным столом.

— Простите, вы больше не будете есть? – робко спросила она.

Но Юкинари не ответил, а лишь спросил:

— Кто-то видел, как Саэко прыгнула в колодец на заднем дворе?

— Мы все слышали всплеск. Никто не видел, но… это как в той легенде о Сараясики.

И в этот самый момент, словно у него закружилась голова, Юкинари вздрогнул и со вздохом прошептал:

— Так вот оно как… Вот как было в той легенде…

Он съежился и опустил голову.

Но странное дело: когда рабочие проверили колодец, тела служанки там не обнаружилось. После сильнейшего ливня уровень воды заметно поднялся и донырнуть до дна было невозможно. С помощью шеста удалось выяснить, что глубина воды – четыре с половиной кэна^[7], так что нырнуть бы не получилось. Колодезник потыкал шестом, обследуя дно, но ничего не нашел. Старший полицейский, осмелев, сказал «Что ж», разделся до фундоси, спустился в колодец и стал мешать воду.