Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 38 – Анго Сакагути

— Ай-ай-ай! – вскрикнул он про себя.

Оба были учениками додзё Симады. Один из них сын Хирадо Кюсаку, старший брат Ёко – Кадзунари, а другой – Оцубо Тэцума, один из самых одаренных среди учеников, пользовавшийся доверием учителя.

Когда эти молодые люди появились вместо О-Кити, голос хозяина тут же повеселел и его стало отчетливо слышно.

— Неужели Хирадо Кюсаку оказался ослеплен какими-то копейками? Какое сумасбродство отдать в жены оборотню Ёко. Эй, Тэцума. Оцубо Хикодзиро и Хирадо Кюсаку ведь дали клятву остаться неразлучными друзьями до гроба. Вы с Ёко должны были стать скрепой, соединяющей две семьи. Я ведь сам присутствовал на вашем обручении семь лет назад. – В словах хозяина явно присутствовало намерение подначить молодого человека.

Однако ответ Тэцумы был неожиданно холоден и спокоен:

— Хирадо Кадзунари и Оцубо Тэцума вслед за своими отцами связаны клятвой жизни и смерти, как неразлучные товарищи. Поэтому брак с Ёко вовсе не обязателен.

— Гляди как заговорил. Однако, слушай, не странно ли, что сразу после смерти Оцубо Хикодзиро Хирадо Кюсаку расторг помолвку без всякого уведомления и отдал дочь какому-то монстру? Вернее, Кюсаку еще понять можно. Но у меня вызывает отвращение Симада, пожелавший в жертву чудовищу прекрасную девушку. Нет, Кюсаку не в чем винить.

— Все не так, ни наставник, ни учитель не принуждали Ёко. – Это был голос старшего брата Ёко, Хирадо Кадзунари. Хозяин попытался смягчить выпад собеседника и наивным тоном произнес:

— Хех. И наставник, и учитель – это еще что? Их, что ли, двое?

— Наставник – Симада Икуносин. Учителем я зову Симада Сандзиро.

— Чему может научить этот монстр?

— Он овладел несравненным мастерством в различных искусствах. Когда он берет в руки лук, то сбивает летящие стрелы, когда размахивает палкой, кажется, что в одно мгновение перед глазами проносится сотня ударов, и даже фигуру Сандзиро за ними не разглядеть. Когда он берет пистолет, все шесть пуль пробивают одну-единственную дыру в мишени.

Это, похоже, стало новостью даже для хозяина. На некоторое время он застыл в молчании.

— Значит, говоришь, ни Симада, ни монстр не заставляли ее… – Голос хозяина звучал сдавленно, словно он, пережевывая, выплевывал слова. Кадзунари кивнул:

— Все так. Это не воля отца, Ёко сама так пожелала. Может показаться смешным, что Ёко руководствовалась жалостью к немощному телу учителя, но ее намерения чисты и понятны. Решимость Ёко искренняя и непоколебимая.

— Да ну, брось. Неужели вы и впрямь в это верите? Не дайте себя обмануть оборотню-тануки! Придет день, и ваши глаза откроются.

Двое молодых людей ничего на это не ответили. Вежливо поклонившись, они удалились. В мерцающем свете свечи оставалось лишь лицо хозяина. В его глазах, словно у бешеной кошки, сверкнула вспышка ненависти. Бэкускэ вновь почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Что за чертовщина между ними творится? Совсем ничего не понятно.

С этими мыслями Бэкускэ, покинув резиденцию, направился домой. Но на табличку у ворот он все же успел взглянуть, на ней читалось имя: «Ямамото Саданобу».

Бэкускэ вернулся в Ситиходзи и обратился к Гобо:

— Кто такой Ямамото Саданобу?

Глаза Гобо хищно сверкнули.

— И что же ты сегодня успел увидеть?

— Да ничего. Просто случайно услышал это имя.