Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 110 – Анго Сакагути

Синдзюро закончил свою речь и усмехнулся.

* * *

Выслушав отчет Тораноскэ, Кайсю все еще был занят кровопусканием, но затем сказал:

— Понятно. Значит, слепой ушел во время массажа и совершил убийство. Глупый слепой не разумеет зрячего, когда тот бодрствует, но вполне вероятно, что точно знает, что делает человек, которому сделали массаж и который крепко спит. Недооценивая слепца, зрячий совершает ошибку. Нужно поступать мудро. Меня многому это научило.

Честность Кайсю покоробила Тораноскэ.

— Позже Юки сказал мне, что Дзинскэ из Асикаги спрашивал о свете в комнате, потому что подозревал, что это дело рук слепого. Скорее всего, он сам охотился за деньгами Оканэ.

— Уже неважно, – со скукой в голосе протянул Кайсю.

Святыня О-Инари-сама^[75] находилась в углу сада. Мать свято верила в это божество. При жизни она молилась каждый день, утром и вечером в любую погоду, хоть в дождь, хоть в стужу. Даже если возвращалась домой глубокой ночью, наскоро поздоровавшись с домочадцами, тут же шла к О-Инари-сама с поклоном. Ее вера была так искренна, что, не выполнив этот обряд, мать не могла обрести ни покоя дня, ни умиротворения ночи. Но кроме нее никто из семьи к святыне не ходил.

В последний месяц, когда мать уже не могла встать, она велела Юрико молиться за нее каждое утро и вечер.

Перед смертью она оставила дочери наставление, напоминавшее выдержку из уроков о праведной жизни «Великого поучения для женщин»^[76]. В самом конце мать добавила:

— Пока не выйдешь замуж, продолжай молиться О-Инари-сама каждое утро и каждый вечер. Это мое последнее желание.

Ослабевшее тело матери наполнилось яростным жаром молитвы. В голосе ощущалась давящая сила, словно мать угрожала вернуться призраком, если дочь будет пропускать ритуал.

Однажды, подходя к комнате больной, Юрико вдруг услышала почти истеричный голос матери:

— Разве тебя не страшит божья кара? Когда меня не станет, прошу – молись. Хотя бы раз в день, этого будет достаточно.

Когда Юрико вошла в комнату, оказалось, что мать обращалась к отцу. Тот сидел у ее изголовья с бесстрастным лицом. После смерти супруги глава семейства ни разу не пришел поклониться О-Инари-сама. И Юрико, по мере того как воспоминания о матери тускнели, постепенно стала забывать о молитвах.

Этот О-Инари-сама известен как «Волчий Инари». Так однажды шепнул приказчик Каванэ Ясодзи. Но когда мать узнала, что он рассказал это Юрико, она сильно рассердилась. Истинное имя божества – Волчий Инари – в их доме было под строгим запретом.

— А где главный храм Волчьего Инари? В Сайтама? – спросила Юрико старшего брата.

— Пожалуй, да, – ответил тот без особого интереса. Он не забивал себе голову мыслями о Волчьем Инари. Как и отец, брат не опасался каких-то там проклятий и считал все это пустыми выдумками. Такой уж у него был склад ума – с рождения прагматичный. С малых лет он не воспринимал всерьез всяких там чиновников, министров или генералов, живущих на широкую ногу. Для него все на свете подчинялось одному – золоту. Лишь деньги, по его мнению, всесильны. Даже науки казались ему бесполезными.

В семнадцать лет он самовольно бросил учебу и переселился поближе к городам Киото и Осака, чтобы стать учеником у торговца тканями. За два года он освоил рыночное дело и вернулся работать в лавку отца.